В ту ночь еще нескольким Представителям пришлось очень туго, а Китти, чуть ли не впервые за все время нашего знакомства, всю смену проходила, сложив руки и только покуривая. Она ничего не говорила, а я не рассказывала. Туманная нечисть даже не успевала толком принять какой-то образ, как я уже бросалась вперед, выплескивая всю злость на Шефа, жизнь, Марка — и, главное, на себя.
Когда ночь вокруг начала медленно сереть, я немного успокоилась и опустилась на один из камней, положив голову на руки.
— Как ты? — Китти встала рядом, рисуя носком «гада» какие-то зигзаги на песке.
— Помыться хочется.
— Верное решение, — она затянулась, — а я бы тебе еще и попудриться посоветовала.
— Мм? — Я подняла на нее непонимающий взгляд. — В каком смысле?
Приподняв брови, вампирша постучала себя пальцем по шее.
— Не знаю, как это у вас называется, а у нас —
Я глухо застонала, уткнувшись в руки. Куртка осталась наверху, у футболки вырез — сверкать мне этим
Китти опустилась на песок рядом со мной и легонько тронула за плечо.
— Не убивай себя. Ты натворила глупостей, но это нормально. Обычная реакция.
— Наверное, — пробубнила я в сложенные руки, — мне от этого не легче.
— Попробуй извлечь пользу из ситуации, — пожала она плечами, — воспользуйся им, чтобы забыться. Ты мне так что-то говорила про то, что собираешься бороться с Шефом — вот и займись.
Я приподняла голову, покосившись на нее.
— Какой-то потребительский подход...
Китти клыкасто усмехнулась:
— Дорогая, ну я же все-таки вампир!
Стоило нам оказаться Наверху, как телефон разразился Имперским Маршем — Шеф требовал меня к себе в кабинет. Я бросила на Китти тоскливый взгляд, но она только развела руками:
— Жизнь сурова, детка.
Подняв воротник куртки, я поплелась в кабинет Шефереля.
На стук мне ответил Оскар, и я уже понадеялась было, что там только он, но ошиблась: народа в комнате оказалось даже больше, чем я ожидала.
За столом, как всегда, расположился Шеф — со своей вечной полуулыбкой, которая скрывала всё и не значила ровным счетом ничего. На столе присела Айджес, затянутая в какой-то латексный костюм, который наводил на мысли о супергеройской порно-вечеринке. Оскар, заросший щетиной более, чем обычно, в слегка помятой рубашке откинулся на одно из кресел, а в другом, которое я привыкла считать свои, сидел священник.
Наверное, я все-таки вытаращилась, потому что он рассмеялся, мгновенно озарив молодое добродушное лицо искренней улыбкой.
Айджес на секунду скривила в подобии улыбки идеальные губы, Шеф, наоборот, преувеличенно устало и громко вздохнул.
— Чирик, тебе никто не говорил, что пялиться на людей — неприлично?
— Я тут давно людей не видела, — огрызнулась я.
— Ничего, все в порядке, — священник встал, разгибаясь во весь свой немаленький рост. Черное облачение почти коснулось пола. — Я у вас на входе тоже вызвал своеобразную реакцию, — он протянул мне крепкую широкую руку. — Всполох, а вы Черна, я так понимаю? Очень приятно познакомиться.
На секунду задумавшись, я пожала теплую ладонь, в которой моя собственная почти утонула. Всполох осторожно сжал мне руку, ощутимо заботясь о том, чтобы не сломать кости — эта небольшое проявление заботы к окружающим показалось мне хорошим знаком и к тому же характеризовало его с лучшей стороны.
— Вы действительно священник? — не удержалась я.
Всполох снова рассмеялся.
— Точно. Но вы правы — людей здесь давно уже не видно, и я не исключение.
— Дайте подумать, — я прищурилась, разглядывая нового знакомого. — Оборотень?
— Верно! — Всполох хлопнул в ладоши. — Кстати, а что это мы все сидим, а дама стоит?
На слове «дама» Шеф презрительно фыркнул. Всполох уступил мне свое место, подтянув стул.
— Ну и чем обязана? — я переводила взгляд с Шефа на Оскара и обратно.
— Думаю, я расскажу за всех, а то господа уже порядком устали двигать языками, — Всполох, как раз усевшийся рядом, посмотрел на вымотанное начальство, и оба они согласно кивнули. — Нет сомнений в том, что вы одна из главных мишеней Доминика по некоей причине, — он кинул на Шефа едва заметный взгляд, и я увидела, как у того на секунду напряглось лицо. Похоже, Всполох многое знает, а об оставшемся догадывается. — Поэтому мы решили предпринять еще одну попытку вывезти вас из города.
— Во-первых, ко мне можно на «ты», — я улыбнулась оборотню, — а во-вторых, мне казалось, мы в блокаде?
— Верно, — Шеф качнулся на кресле, — но Всполох смог попасть к нам в город, когда она, похоже, уже была установлена. И мы полагаем, что он сможет отсюда выйти.
На мой недоуменный взгляд тот пояснил:
— Формально я не принадлежу к числу сотрудников Института, мы просто старые друзья. Я из Москвы, — увидев мой потрясенный взгляд, оборотень снова рассмеялся. — В общем, я могу попробовать вывезти вас сегодня вечером.
— И куда же?
— Сначала в Москву, а оттуда — куда Александр Дмитриевич скажет.