Двери в полночь полностью

Я подумала, что мы победили, но когда лунный свет осветил его, стало понятно, что наш кошмар продолжается: прямо на моих глазах Доминик стал восстанавливаться. С хрустом встали на место пальцы, стала затягиваться дыра на руке. По ребрам побежали тоненькие струйки сосудов, тут же спрятавшиеся в нахлынувших волной мышцах, через мгновение все затянула кожа. Доминик повернулся, уже не хромая, и, поймав мой взгляд, улыбнулся той половинкой рта, которой еще секунду назад у него не было.

— Боже мой... — выдохнула я, — Шеф, пожалуйста, скажи, что ты так можешь.

— Нетх. Так даже я не могху.

Я оглянулась, удивленная его странным голосом и, охнув, отступила назад, уткнувшись в пораженно замершую Китти. Шеф изменился. Ухмыляющийся рот ощерился цепочкой острых зубов и двумя парами клыков, на руках проступили тяжелые загибающиеся когти. Он обернулся, и я вздрогнула: глаза его полностью заливало чистое золото, и только от нижнего века до верхнего тянулась тоненькая черная полоска зрачка.

— Шеф... — выдохнула я. — О Господи...

Он задержал на мне взгляд своих жутких глаз, наверное, желая успокоить, но я могла думать только о том, что он привычный никогда не был им настоящим, и сейчас это стало ясно как никогда.

— What the fuck is he?.. — прошептала Китти, вцепившись пальцами мне в плечи и автоматически переходя на родной язык.

Я завороженно смотрела, как Шеф сделал шаг вперед — он даже двигался иначе, будто земля пружинила под его ногами. Охнули нелюди, видящие, что случилось с их начальником — ведь никто даже не подозревал, что он на самом деле.

Доминик зааплодировал. Громко, с расстановкой, широко раскидывая руки.

— Браво! — он улыбался во весь рот, и от его искренней веселости делалось жутко. — Я все гадал, кто же ты есть на самом деле! И вот — ты все же оборотень! Только, — он театрально взмахнул в воздухе рукой с переломанными когда-то пальцами, — какой-то особенный, верно? Самый старый? Нет, ты слишком молодо выглядишь. Превращаешься в кого-то удивительного? — Доминик преувеличенно сильно свел брови, как будто этот вопрос и правда волновал его. — Ладно, неважно!

Он прошелся из стороны в сторону, словно пробуя вновь восстановившееся тело.

— У меня есть предложение. Ты хорошо помотал моих нелюдей, согласен, — он склонил голову, будто выказывая уважение сильному врагу, — не думал, что кому-то удастся докричаться до первостроителей. Это всегда было могучей силой, особенно в этом городе. Столько смертей! Возможно, ты тактик, Шеферель, и возможно, даже хороший. Но давай оставим наших людей в покое.

Он встал, раскинув руки, как артист, принимающий овации публики:

— Убей меня.

Изабель с легким опасением смотрела на девушку, стоящую перед ней. Со стороны они казались сестрами — высокие, стройные, беловолосые и голубоглазые.

— Что ты хочешь, Айджес? — спросила Изабель по-испански, но та мотнула головой.

— Прости, все, что я знаю по-испански, я уже сказала, — она улыбнулась, переходя на русский, — меня Оскар научил.

— У тебя не было акцента, — с сомнением ответила оборотень, и Айджес тихо рассмеялась.

— О, это плюсы моего вида — абсолютный слух! — в ответ на недоуменный взгляд она пояснила. — Я суккуб.

— Не думала, что вы еще остались, — Изабель прищурилась.

— Правильно, вы в Москве всех извели, и мы перебрались сюда. Ладно, ближе к делу! Твой брат оставил мне кучу указаний.

Увидев, как Изабель вздрогнула на слове «брат», она помедлила и спросила:

— Это было странно? Снова найти его через столько лет.

— Очень, — кивнула Изабель, и губы ее сами собой дрогнули в улыбке. — Так что же там придумал мой гениальный брат?

— Все сложно! Сначала я должна подменить тут тебя, — суккуб округлила глаза, — а потом ты уже все доделаешь. Кстати, почему это ваша любимая забава?