С нестройным шумом отодвинулись стулья. Не глядя друг на друга вышли из кабинета. Я оглянулась: усталый Оскар оперся о стену, и даже глаза его будто потускнели. Черт, отвернувшись ото всех, молча смотрит в окно.
— Мо-ло-дец! Нет, ну правда, я не понимаю, тебе что, так нравится мой кабинет? Так ты бы так прямо и заходила, не надо искать повода! Ну правда, Чирик, в следующий раз ты разнесешь мне весь НИИД, чтобы на кофе напроситься?
Шеф сидел за столом, откинувшись в кресле, курил трубку и откровенно издевался. Я стола на пороге, ожидая, когда его поток измывательств закончится, и смотрела на свои сапоги. Опять я на работе сутками, обувь на мне просто истлеет. Были промокшие кеды за шестьсот рублей, стали промокшие сапоги за шесть тысяч. А я все так же стою в кабинете начальства и жду, когда меня отчитают.
— Что ты молчишь? — весело спросил меня начальник, будто он мне тут анекдоты рассказывал, а я почему-то не смеялась.
— А что мне говорить? — вскинулась я, — Вы все равно скорее всего уже все знаете! И я никому тут не докажу, что это пес начал меня задирать первым!
Шеф задумчиво выпустил дым через нос, став дико похож на дракона.
— Ну, положим, я и правда все знаю. И про то, что он просто искал на ком бы сорваться, и нашел самого слабого, и про то, что пьян был... И вообще. Ладно, — он хлопнул рукой по столу, как бы заканчивая разговор, — иди, скажи, что я устроил тебе жесткую выволочку. И держи глаза на макушке!
— Где?! — ахнула я.
— Ну ты меня поняла, — Шеф уже склонился над бумагами.
— А черт вас знает, какие вы тут трансформации придумаете, — пробубнила я под нос и вышла в коридор.
А на выходе меня уже ждал Черт.
Я открыла было рот, чтобы извиниться за драку с Джо, но он только махнул рукой и сразу заговорил:
— Мы начинаем в совершенно авральном режиме, так что технику поведения буду тебе рассказывать сейчас, пока время есть. И лично я не отказался бы от чашки кофе.
Я кивнула, и мы уже привычной дорогой завернули к автомату. Хоть меня и передернуло при воспоминании об инциденте с Джо, по коридору распространялся такой дивный аромат кофе и сливок, что устоять было просто невозможно.
Черт привычно ткнул в кнопку и привалился к стене — у меня вообще создалось впечатление, что он едва на ногах стоит.
— А разве вам сейчас не полагается отдых? — я рискнула начать разговор.
Черт выдернул себя из задумчивости и пару мгновений непонимающе хмурился на меня, пытаясь понять, кто я такая. Потом помотал головой, ополовинил одним глотком чашку кофе и кивнул:
— Полагается. Но Оскар тут у нас не даром главный. Он еще и психолог. Отпусти он сейчас группу по домам отдыхать — начнутся сопли и переживания. Ты Крапиву видела, она вообще едва на ногах держится. Они подруги... были. Ей досталось больше всех — она же не имела права вмешиваться.
— А почему, кстати? — я задумалась над выбором между «шоколадом» и «кофе».
— Тебе Оскар уже наверное объяснял, что обычное оружие, как то пистолеты, гранатометы и танки Представителей не берут? Думаю, понятно, что стрелять в туман, даже живой и плотный, несколько бесполезно?.. Вот и отлично. А теперь представь, что может сделать обычный человек. Да, не забывай, Крапива хоть и врач — но человек. Справиться чисто физически могут оборотни, вампиры, да еще там парочка видов...
Я вопросительно приподняла брови, но капитан снова махнул рукой:
— Они в рейдах практически не участвуют, так что тебе знать пока что не обязательно. Хотя теперь, с повышенной активностью, демон знает, что там будет с группами... — Он сонно поводил пластиковой ложечкой в чашке. — Знаешь, Черна...
Он замолчал. Я уже была готова окликнуть его, ожидая продолжения инструктажа, но капитан сам продолжил — глухо, медленно:
— Знаешь, мне кажется, что теперь уже ничего не будет как раньше. Наша работа была странной, интересной, временами опасной — раны от Представителей для нас губительны, — но никогда не была
Он смотрел в сторону, на разбитое моим крылом стекло, которое еще не успели заменить. А я смотрела на него, и думала, как странно слышать от совсем молодого мужчины, что он тут «больше сотни лет». Как странно, что мы сейчас стоим тут и пьем кофе, и гнет чуждой смерти давит на меня невыносимой тяжестью непонимания их скорби, а еще несколько месяцев назад Шеф и Оскар шутливо спорили тут же, сколько кофе мне можно. Как странно, что нелюдь, которого я вижу второй раз в жизни вдруг разоткровенничался со мной, будто мы давние друзья. Неужели старый интриган Шеф был прав?! Черту нужна замена, пусть он и сам еще этого не понимает, и вот я тут как тут — со мной надо проводить инструктаж, надо учить жить и смотреть, чтобы я не влипла в историю. О, Шеферель, знать бы только, что ты задумал...