Однако вблизи все оказалось еще интереснее. Стоило мне присмотреться, и стало заметно, что это никакой не домик, а лишь часть одного из факультетов СПбГУ, со светящимся окном и явно закрытой обычно дверью — с уличной стороны на ней даже было написано что-то весьма красноречивое. Но как только я отводила глаза — все снова превращалось в милую уютную избушку. Я с интересом наблюдала за мгновенно проступающими и исчезающими отличиями, когда Дэвид положил мне руку на плечо:
— Ничего не ешь.
— Поче?... — начала я, но он оборвал меня, вдруг громко с кем-то поздоровавшись.
— Здравствуйте, Госпожа! — он склонил голову и надавил рукой мне на затылок, заставляя тоже поклониться. Я осторожно перевела взгляд на дверь. В проеме, частично загораживая свет, стояла женщина.
Ростом она едва доставала Дэвиду до груди, спина согнута, а руки опираются на узловатую палку. Седые волосы гладко зачесаны назад и собраны в тяжелый узел. На плечи, поверх болотного цвета платья наброшена изумрудная шаль.
— Здравствуй, Дэ-е-евид, — протянула она, и ее незаметные губы растянулись в улыбке. Только усилием воли мне удалось не вздрогнуть: зубы были совершенно не человеческие и даже не звериные, к которым я стала привыкать, работая в НИИДе. Это был частокол мелких острых клычков, не различающихся по форме и наводящих на мысли об акуле. Мне вдруг ясно представилось, как вот это впивается в мое тело...
Кажется, я сглотнула несколько громче, чем собиралась.
— Кто это у тебя, Дэ-е-евид? — старушка повернула ко мне тяжелую голову, казавшуюся слишком большой для ее тела — как и набалдашник ее клюки. Они вообще были как-то очень похожи со своей палкой. — Кто это у тебя-я? Новая игрушка?
Игрушка? У Дэвида? О чем они...
— Нет, — быстро перебил ее капитан, — она из Института. Работает на Шефереля.
Старушка хмыкнула, внимательно вглядываясь в мое лицо и давая мне возможность разглядеть ее. Она напомнила человека, очень и очень напоминала — но в то же время не оставалось никаких сомнений, что люди у нее разве что мимо проходили. Надеюсь, не по дороге в духовку.
Глаза были слишком большими и слишком широко расставленными. Пара миллиметров — и она бы еще выглядела нормально, просто необычно. Но внешность ее только-только переступила за грань дозволенного смертному. Плоский широкий нос был так прижат к черепу, что почти не выделялся, если смотреть в профиль. Безгубый рот открывался провалом и был виден только когда она говорила — так казалось, что его вообще нет, а на месте губ лишь сморщенная кожа. А еще руки. Тонкие, почти подламывающиеся запястья, выглядывающие из широких рукавов — и неожиданно крупные ладони с несоразмерно длинными, сильными пальцами и коготками вместо ногтей.
— Закрой рот своей девочке, Дэ-е-евид, — протянуло существо, поворачиваясь к нам спиной, — и проходите.
Дэвид зло зыркнул на меня:
— Могла бы и не пялиться, — прошипел он, за шкирку вводя меня в дверь.
В первый момент свет ослепил. Я зажмурилась, заслоняясь рукой от люстры. Девид шлепнул меня на стул и вновь обратился к существу. Она стояла в стороне у чего-то, напоминающего открытую печку, и помешивала деревянной ложкой в большой медной кастрюле.
— Простите ее, Госпожа, — он молитвенно сложил на груди руки, — она первый раз Наверху ночью.
— А-а-а, — протянула та, подхватывая кастрюлю и поворачиваясь к нам. — Дэ-е-вид, достань кружки.
Я проморгалась достаточно, чтобы наконец разглядеть помещение. Тяжелые дубовые столы и стулья, вся мебель сделана просто, но основательно. То, что я приняла за люстру, было огромным колесом с выставленными на нем свечками, прицепленным к массивному крюку на потолке за три толстые цепи. В общем, помещение более всего напоминало средневековый трактир в фентези-интерпретации.
Дэвид нырнул в грубо сколоченный, но очень внушительный на вид шкаф с посудой и тут же вынырнул с тремя тяжелыми кружками, наводящими на мысль о Баварии и пиве. Госпожа одобрительно кивнула и вылила в них содержимое кастрюли, аккуратно придерживая ее полотенцем. Жидкость была густой и искристой, как разведенный мед, туго наполнив кружки до верха.
Она подтолкнула кружки к нам и села напротив, не сводя с меня внимательных глаз.
— Ну с тобой, Дэ-е-евид, все ясно, — она сощурилась, глядя мне куда-то между бровей, — а вот с твоей девочкой...
— Госпожа, она не моя девочка, — снова поправил ее капитан.
Существо перевело на него насмешливый взгляд.
— Что это не твоя девочка я вижу лучше тебя, Дэ-е-евид, — и она так сделала ударение на «не твоя», что я кажется покраснела. — Она уже...
— Госпожа! — прервал ее Дэвид. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, и мне показалось, что воздух вокруг начал шипеть и плавиться, но Госпожа вдруг усмехнулась: — Будь по-твоему, Дэ-е-евид.
Она снова повернулась ко мне.
— А ты нелюдь, — сказала она утвердительным тоном, — только что нелюдь делает наверху?
— Приказ Шефереля, — снова встрял Девид, — личный.
— Ли-и-ичный, — протянуло существо, но на этот раз в ее голосе прорезались нотки удивления, — самого Шефере-е-еля...