Дети продолжали читать стихи.
Марина, замерев с винтовкой в руке, слушала.
Какой-то щелчок вывел ее из оцепенения. Она даже подумала, что это выстрелила ее винтовка. Но оказалось, что подошли Карсавин с Максимом, и компьютерный гений запечатлел ее, романтически внимающую стихам, на свой телефон.
— Простите, что оставил вас одну, — произнес писатель, — решил поучаствовать в состязании по сбиванию кеглей. Боулинг — моя страсть.
— Как результат?
— А-а! — махнул рукой писатель. — Хуже, чем в прошлом году. Даже в призеры не попал. Старею.
А со сцены прилетел голос девочки:
— Вы знакомы были с местным поэтом? — спросила Марина писателя.
— С Толей? Знаком разве что. Но он ведь погиб при странных обстоятельствах. Темное дело. Поехал в Царское Село, и там на вокзале к нему подошли какие-то люди в камуфляжной форме. Вроде из частной охраны. Завели за привокзальное кафе и забили до смерти.
— Ужас какой! — поразилась Марина.
— Действительно ужас. Он безобидный был человек. Светлый человек, можно сказать. Да и в возрасте уже солидном. Такой улыбчивый старичок с седенькой бородкой.
— Он тоже исследовал историю Северной Ингрии, — вспомнила Лужина.
— Исследовал, и что?
— За это ведь не убивают, — высказал свое мнение Максим.
Марина положила ружье на стойку.
А человек, который заряжал винтовку, подавал ей патроны и на которого она вовсе не обращала внимания, вдруг дал о себе знать:
— Юноша, сейчас и не за такое могут убить…
Но произнес он это не для компьютерного гения, а глядя почему-то на писателя. И только после этого обернулся к Лужиной.
— Убить могут за любую мелочь. Тем более поэта. Много ли вы знаете поэтов, которые умерли своей смертью. Они при жизни-то с богом разговаривают. Иначе стихи не получаются. А так только, ерунда рифмованная…
— Ваша правда, — согласился Карсавин, — удивительно даже, как в таком городке люди разбираются в литературе!
— В нашем городке, господин Карсавин, — серьезно ответил владелец тира, — люди разбираются в людях.
Писатель молча взял с прилавка винтовку, согнул ее пополам, зарядил и, почти не целясь, выстрелил. Сразу же замигала лампочками, загудела и закрутила пластмассовыми крыльями игрушечная мельница. Потом он сбил еще одну мишень, еще и еще.
— Лихо вы! — удивилась Марина.
— Только чтобы произвести на вас впечатление, — ответил Карсавин и положил винтовку.
Потом он заплатил за свои выстрелы и за те, что сделала Лужина, взял ее под руку и сказал:
— Тут неподалеку есть кафе, где подают блюда местной кухни. Не скажу, что я большой поклонник, но пельмени с рыбой попробовать стоит.
Окна в кафе были открыты, и сюда отчетливо доносилось все, что происходило на сцене возле Дома культуры.
— Как в вип-ложе сидим, — сравнил Максим, опустившись за столик, — хотя и не видно ничего, но это необязательно.
Подошла молоденькая официантка в переднике, расшитом красными нитками: птицы и деревья.
Перед тем как сделать заказ, Карсавин позвонил банкиру, и тот сказал, что тоже подойдет вместе со своими спутницами.
Так что вскоре собрались всей компанией, не считая, конечно, Вадима Каткова, который собирался участвовать в конкурсе.
Время шло, на сцене сменялись выступающие. Наконец, раздались аплодисменты и свист.
— А вот и наша звезда появилась, — догадался Карсавин, — давайте сожмем кулаки за него, чтобы не опозорился.
Было слышно, как Вадим покашлял в микрофон, а потом объявил, что он исполнит романс, который написал накануне, и сегодня это первое представление песни.
Зазвучала гитара, и Окатыш почти зашептал в микрофон:
Площадь притихла, молчали и все посетители кафе, даже молоденькая официантка подошла к открытому окну, чтобы лучше слышать.
И Вадим запел громче, словно специально для нее.
Молчала площадь, и весь городок молчал.
