— Я только хотела узнать о людях, стоящих за благотворительностью «Ингрии». А Уманский ваш обиделся.
— Он никогда не обижается. Он так силен духом, что вы и представить себе не можете. К тому же он счастливо женат. Недавно второй ребенок родился. А люди, которые вас интересуют, действительно разные. Когда-то они были не в ладах с законом, тогда многие считали, что для того, чтобы жить хорошо, надо вести себя плохо. Но теперь другие времена. Хотя вы правы, но только в одном: смерть Панютина и Хепонена их могла вывести из себя. Они-то ведь считают, что времена беспредела давно прошли. И смерть банкира ударила по их интересам ощутимо. Мне даже встречу назначили, на которую один из этих людей специально с Кипра прилетал.
— Уманский на этой встрече присутствовал?
— Вы не о том думаете.
— Так я не знаю, о чем думать. Погибают люди, вчера было еще одно покушение… Да… — Марина вспомнила, — у Панютина и писателя Карсавина общий приятель живет в Испании. Уже в возрасте, но когда-то он был очень влиятельным лицом в криминальном мире.
— Мы об этом вчера уже беседовали, — напомнил Кудеяров.
— И правда, — согласилась Лужина, удивленная тем, что забыла об этом, — просто так много сейчас крутится в голове. Хочется понять, почему это происходит. И почему с нами?
— С вами ничего не происходит, — напомнил следователь, — так что не думайте об этом.
Он посмотрел на крыльцо Дома культуры, где стоял Уманский.
— Леонид Владимирович специально отошел, из вежливости, — произнес он, — думает, вероятно, что у нас есть какие-то личные темы.
— С чего вдруг? — удивилась Марина и почувствовала, что краснеет, и для того, чтобы Кудеяров не заметил этого, сказала: — А тот самый рабочий ТСЖ — он ведь мог знать, кто, когда отправляется. Кто выезжает за ворота поселка… Возможно, он действовал не один. А был кем-то вроде информатора или наводчика.
— Ему это зачем? — не понял Павел. — О нем все отзываются только в положительном ключе. Материальной заинтересованности у него в этих убийствах нет. Да и вообще, все считают его бессребреником. Вам скажу, что, скорее всего, именно его сделают новым директором ТСЖ.
— Кто сделает?
— Уманский, — ответил следователь, — кто же еще?
Лужина вернулась домой на такси.
Вернулась несколько удивленная, потому что все, что сказал Кудеяров о процветании городка, было похоже на правду. На стоянке такси скучали несколько автомобилей с шашечками. И это были новенькие внедорожные «Киа» одинакового цвета — кофе с молоком. Водители при появлении Лужиной вышли все, и каждый отворил дверь своего автомобиля.
Марина выбрала интеллигентного вида пятидесятилетнего мужчину в клетчатом пиджаке с голубым шелковым галстуком.
— Я вас еще на празднике города заприметил, — признался водитель.
— Во мне было что-то особенное? — удивилась Марина.
— Еще бы! Вы себя в зеркале видели?
Это был комплимент.
Но мужчина тут же признался, что его на самом деле заинтересовала маечка, которая была на Лужиной. Вернее, надпись, гласившая, что руками трогать нельзя.
— Вы понимаете по-английски? — спросила Марина.
— Не так чтобы, — после некоторого раздумья признался мужчина, — просто я какое-то время охранником работал в музее, а там везде такие таблички. Вот я и выучил.
— А про убийство что-то слышали?
— Не просто слышал. Я даже Коле Францеву показания давал. Нашему участковому. То есть не ему, а следователю, который тоже бывший наш. Кудеяров, если слышали про такого. Мы все тут его уважаем. Такие в нашем городке дела раскрутил, маньяка почти задержал, но тот стрелять начал… И вообще тут раньше разные люди жили. Но Кудеяров всех разогнал.
— Страшные люди?
— Не то чтобы страшные, но хозяева жизни. Один Вася в Квадрате чего стоил! А были и покруче. Им тут все принадлежало. Может, конечно, и сейчас принадлежит, только они уже в городке не появляются.
— А Уманский из тех людей?
Водитель задумался, а потом кивнул.
— Леонид Владимирович еще круче. Откуда он появился у нас, неизвестно, чем прежде занимался, никто не знает. Но порядок навел. Теперь у нас ни бандитов, ни коррупции — глядишь, и коммунизм скоро наступит.
— Это шутка такая? — удивилась Марина.
— Я вам так отвечу: любая шутка — это истина, умноженная на иронию.
— И все-таки…
В этот момент они подъехали к шлагбауму. Шлагбаум поднялся, и автомобиль проехал.
— Прямо до конца, потом направо почти до конца, — начала объяснять Марина.
Это сбило ее с мысли, а потом, когда она вспомнила, о чем говорили, автомобиль подъехал к ее воротам.
— С вас двести рублей, — сообщил водитель.
— Сколько? — не поверила Лужина, удивляясь мизерности суммы.
— Сто пятьдесят, — уточнил мужчина и объяснил: — Для вас скидка.
И протянул визитку.
— Надо будет такси вызвать, звоните. Это телефон диспетчера, в течение пяти минут вам подадут свободную машину.
— Надо же, какой сервис! — поразилась Лужина. — Кто же это все организовал?
Водитель посмотрел на нее как на дурочку и, понизив голос, доложил:
— Уманский — кто же еще.
Наташа сидела за столом. Увидев вошедшую хозяйку, она произнесла уставшим голосом:
