Брокл размышлял об одиннадцати оставшихся прадорских кораблях. Включив силовые поля, они уходили – так быстро, как только могли. Считаные секунды отделяли их от У-прыжка, их управляющие поля даже преодолели местное искажение, но они оставались абсолютно уязвимы для У-прыжковых ракет, и их можно было уничтожить в любой момент. Что же делать? Позволить им развеять выдумку Брокла о том, что ими овладел Пенни Роял? Не лучше ли им просто исчезнуть, чтобы новости о случившемся здесь, распространились не так быстро?
Заполучив оставшиеся четыре ударных корабля, аналитический ИИ осознал, что всё это не имело значения. Неважно, узнают ли ИИ, попавшие под его контроль, о том, что он лгал, и неважно, разлетятся ли новости, тем более что прадорские суда все равно постоянно переправляли сведения в Королевство.
– Да, отпустим их, – согласился он.
– Что за… – начал Гаррота.
А потом единица субразума заставила его замолчать, перерезав оптический кабель, а другие, окружив ИИ, ввели нановолокна. Мгновением позже дредноут пал.
Готово.
В виртуальности восемь корабельных разумов – ИИ ощущались Броклом как опухоли на просторах его свободного существа. Но он постепенно разделил их, вытеснил, поглотил, сделал частью себя. И это не было убийством, поскольку в некотором смысле они по-прежнему существовали.
– Теперь идем к Лейденской воронке, – проговорил он, увеличившись еще больше и став еще увереннее в себе.
Ответа не последовало.
Я увидел, как шаттл дрогнул – и оторвался от земли, подброшенный плазменным взрывом. Другие ракеты раздирали его на куски уже в воздухе. Стена огня и обломков поднялась надо мной и обрушилась, накрыв Сепию. Я застыл, парализованный, перенесшись прямиком к собственной смерти на Панархии, но вдруг что-то сильно толкнуло меня, отбросив в сторону. Я упал за один из металлических зубцов, увлеченный на землю Рисс, которая крепко обвила мой торс, и огненный вал разделился, огибая преграду, но все равно зацепил меня. Я покатился среди окалины и раздробленного камня, а Рисс металась вокруг размытым пятном, отражая самые опасные обломки.
Наконец я растянулся на спине в серой пыли. Я постоянно пытался связаться через форс с Сепией и получал лишь сообщения об ошибках. Я вспомнил, как еще при первой встрече с мистером Пейсом думал, что подвергаю ее опасности. А сейчас… Рисс скользнула в сторону, разглядывая что-то сквозь клубившуюся пыль. Я сел, стряхнув с себя щебень и довольно страшные на вид металлические осколки. Секундой позже дисплей визора сообщил мне о паре уже залатанных дырок в скафандре, которые требовали особого внимания, а медицинский монитор доложил, что кровотечение из правой ноги остановлено, но им тоже не следовало пренебрегать. Перекинув данные со скафандра на форс, я получил подробности: в мякоти икры засела какая-то заноза, причем щепка должна была быть очень твердой, если проткнула скафандр. Я осторожно встал, но боли почти не почувствовал – скафандр автоматически сделал инъекцию наноанальгетика.
– Он приземляется, – сказала Рисс.
Меня охватила тошнотворная злоба. Да, во время войны я убивал прадоров, но жизнь человеческого существа не обрывал никогда. Даже если у меня появлялась такая возможность и подобный поступок полностью бы оправдали, как в случае с Изабель Сатоми, я избегал этого. Но сейчас я готов был убить.
– Флейт, – канал открылся без труда, – стреляй в него.
– Не могу, – простонал Флейт. – Вы изолированы!
Он выслал видеоданные, и теперь я смотрел через его сенсоры, обращенные в нашу сторону. Почти половину планетоида заслонял купол силового поля. Сфокусировавшись на объекте у поверхности, я увидел, как в облаке пыли сел корабль мистера Пейса. Потом я переключился на пылавшие остатки нашего шаттла и обшарил прилегающую территорию. Фигуры в скафандре я не обнаружил. И не поймал ни одного сигнала от Сепии.
– Гребаный Пенни Роял.
– Именно, – кивнула Рисс.
– Что мне делать? – Флейт, похоже, немного успокоился.
– Будь наготове, – ответил я и обратился к Рисс: – Мне нужно найти Сепию.
Рисс повернулась ко мне, застыла на миг – и произнесла:
– Там.
Я замешкался, собираясь с духом, и спросил:
– Она жива, Рисс?
– Не могу сказать, далеко, – ответила змея-дрон на ходу.
Я торопливо осмотрелся:
– Рисс, а где этот чертов шип? – Но прежде, чем она успела ответить, добавил: – Ладно, не важно.
Шагая за ней, я сам ощущал шип впереди и знал, что сумею найти его и при нулевой видимости. Возобновив связь с ним, я вдруг почувствовал себя легче, уверенней, но и злость никуда не ушла. Через шип я попробовал еще раз нащупать форс Сепии, но за сообщениями об ошибках слышалось только шипение.
– Мистер Пейс, – обратился я к Рисс, чтобы отвлечься от ужаса предчувствия того, что мы можем найти, добравшись до Сепии.
– Еще не покинул корабль.
Я чувствовал: Рисс что-то скрывала от меня. Возможно, она знала, что случилось с Сепией. Но вытягивать из нее правду я не хотел, потому что чем дольше пребываешь в неизвестности…
