– Нет! – Он уставился на меня, с опозданием пытаясь привести мысли в порядок. – О ком ты говоришь?
– Разумеется, о Джоне Тигвуде.
Льюис только закрыл глаза.
– Бенджи нужен был выигрыш, тебе – деньги, а Тигвуд упивался тем, что мог помешать другим чего-то добиться. Такое куда чаще встречается, чем ты думаешь. Вредить людям для многих большое удовольствие. Выиграть при помощи жульничества. Мошенничать ради ребенка. Делать зло и разрушать для того, чтобы как-то компенсировать свой комплекс неполноценности. У каждого своя движущая сила.
А у меня? Какая у меня движущая сила? Кто же способен познать самого себя?
Льюис выглядел так, как будто сейчас грохнется в обморок.
– Бенджи Ашер платил Джону Тигвуду? – спросил я.
Льюис ответил без всякого юмора.
– Он совал пачки денег в эти коробки для пожертвований, прямо при всех.
Немного помолчав, я спросил:
– Расскажи, что случилось в ту ночь, когда вы сбросили меня в воду?
– Я не предатель, – почти простонал Льюис.
– Ты свидетель, – уточнил я. – Свидетелям меньше дают.
– Я не разбивал твоей машины.
– Ты и Джоггера не убивал, – уточнил я. – Ты был во Франции. А что касается моей машины, то ты вполне мог это сделать.
– Я не виноват. Я никогда... Это он.
– Ладно, но... зачем?
Льюис только посмотрел на меня глубоко провалившимися глазами.
– Понимаешь, он вроде рехнулся. Все говорил, как тебе легко все достается. Почему у тебя все, говорил он, а у него ничего. Пожалуйста, говорил он, у тебя и дом, и деньги, и внешность приятная, и фирма, да и жокеем ты был отменным, и все тебя любят, а у него что? Люди не любят с ним встречаться, отворачиваются. Что бы он ни делал, тобой ему не стать. Он тебя просто ненавидел. Мне это было противно, но я боялся, как бы он на меня не набросился, если стану возражать, так что я и молчал... а у него был топор в машине...
– Он что, топором меня ударил? – спросил я недоверчиво.
– Нет. Монтировкой. Он сказал, у него в машине полно всяких инструментов. Когда он трахнул тебя по голове, мы засунули тебя в багажник моей машины, он побольше, чем у него, и он велел мне отвезти тебя на причал. Ты бы слышал, как он ржал!
– Вы что, думали, что я умер?
– Я... того... не знаю. Но ты же был живой, что-то бормотал, как в бреду, когда мы туда приехали. Я не хотел тебя убивать. Честно!
– Угу.
– Он сказал, мы оба повязаны. Сказал, что может устроить мне веселую жизнь. Как, мол, мне понравится, если меня выгонят с работы и я больше не смогу возить самых лучших лошадей на скачки.
Льюис замолчал, видимо, осознав, что именно это и произойдет с ним в будущем.
– Чертов поганец, – сказал он.
– Значит, вы вернулись из Саутгемптона, – продолжил я как само собой разумеющееся, – забрали топор и разрушили мою машину, гостиную и вертолет моей сестры.
– Он все это сделал. Он один. Он орал как сумасшедший и ржал. Изрубил все у тебя в гостиной. Такой сильный. Знаешь, он меня до полусмерти напугал.
– А ты стоял и смотрел.
– Ну, вообще-то... да.
– И получал удовольствие.
– Нет, что ты.
Но я видел, что он врет. Может, его и напугала ярость, с которой Тигвуд набросился на мою гостиную и машину, но в глубине души он испытывал постыдное удовлетворение.
Расстроенный, я включил зажигание.
– Фредди, – сказал Льюис, – как ты узнал о поездках?
– Из компьютера.
– Так он сказал, что стер все ваши записи в воскресенье с помощью Микеланджело или чего-то в этом роде и чтоб я не беспокоился.
– У меня были копии, – коротко ответил я. Тигвуд был в кабачке в тот вечер, когда Джоггер рассказывал о найденных им потайных контейнерах.
По злобе он стащил инструменты Джоггера. Потом Джоггер застал его, когда он мудрил над компьютером в воскресенье... Мысленным взором я видел, как Тигвуд идет к машине за собственной монтировкой Джоггера, потом за ним в сарай и наносит смертельный удар. Джоггер не ждал удара сзади. Он не знал, что должен бояться.
Я отпустил тормоз и поехал по дороге.
– Надо думать, – сказал я, – что Тигвуд узнал про клещей из всех своих медицинских журналов? А кто знал, что требуется Тессе Уотермид, чтобы доставить вирус из Йоркшира и заразить лошадей Джерико Рича? Ты ведь не мог использовать для этой цели клещей, так как ты еще не успел привезти новую партию.
Он снова потерял дар речи. Я взглянул на него.
– Тебе придется плохо, если не согласишься выступить свидетелем, – сказал я. – Тесса рассказала мне и отцу про твои делишки.
Я набрал номер Сэнди Смита. Он был дома, и я пригласил его приехать в центр для престарелых лошадей.
– Захвати наручники, – добавил я.
Льюису потребовалась целая мучительная миля, чтобы решиться, но, когда я свернул в ворота перед полуразрушенным офисом псевдоблаготворительной организации, он пробормотал: “Ладно. Пойду в свидетели”.
Народу в этом поганом месте кишмя кишело.
У входа стоял вездеход Лорны Липтон. Лорна разговаривала с Тигвудом, а вокруг бегали дети – дети. Двое младших ребят Моди Уотермид и... Синдерс.
Из “Фортрака” вылез Азиз, за ним Нина и Гуггенхейм. Они нерешительно топтались, не зная, чего ожидать.
На лице Тигвуда было написано удивление.
