Виктор же, находясь в упомянутой выше комнате, понуро пялился в стену. Все складывалось до невозможности гадко. Чего стоит одна встреча на лестнице с радушной госпожой Космопилит! Она удостоила его широкой улыбки и намекающего жеста рукой, совершенно не приличествующего, по мнению Виктора, маленькой, обходительной, опрятной старушке.
За спиной у него что-то позвякивало и шебуршало. Джинджер укладывалась в постель.
– На самом деле она просто прелесть. Вчера рассказала мне, что у нее было четверо мужей.
– А она не призналась, куда спрятала кости?
– Можешь говорить что хочешь, я тебя все равно не слушаю, – фыркнула Джинджер. – Ну вот, порядок, можешь теперь повернуться. Я легла.
Виктор облегченно вздохнул и повернулся к кровати. Джинджер натянула покрывала по самые уши и смотрела из-за них, как осажденный гарнизон глядит на врага из-за стен крепости.
– Обещай мне, – сказала она, – что не попытаешься злоупотребить моим положением…
Виктор тяжело вздохнул:
– Обещаю.
– Понимаешь, я ведь должна подумать о своей карьере, иначе бы…
– Да. Понимаю.
Виктор уселся возле лампы и вытащил из кармана книгу.
– То есть я не хочу показаться неблагодарной, чтобы ты подумал, будто я… – не унималась Джинджер.
Виктор перелистнул пожелтевшие страницы, отыскивая нужное место. Итак, сотни людей проживали свой век у подножия Голывудского холма, поскольку были обязаны зачем-то разводить костер и трижды в день совершать песнопения. Но зачем? И кто такой Привратник?
– Что ты читаешь? – спустя минуту спросила Джинджер.
– Нашел одну старинную книгу, – скупо ответил Виктор. – Она о Голывуде.
– Понятно…
– Я бы на твоем месте чуть-чуть поспал, – сказал он, поворачиваясь таким образом, чтобы свет лампы падал на кривые буквы.
Джинджер зевнула.
– По-моему, я так и не успела тебе дорассказать, чем закончился мой сон.
– По-моему, не успела, – проговорил Виктор с той вежливой отзывчивостью, которая обычно дает понять, что это не так уж и страшно.
– В начале сна всегда появляется гора…
– Послушай, тебе в самом деле не стоит сейчас говорить…
– …Вокруг нее выстраиваются звезды, ну, понимаешь, в небе… А потом одна из этих звезд спускается на землю, и глядь – это уже не звезда, а женщина с факелом в руке!
Виктор медленно перелистал книгу в обратном направлении.
– Так-так… – осторожно проговорил он.
– И она в каждом сне что-то мне рассказывает, а я никак не могу ее понять, но она постоянно говорит о каком-то пробуждении. Вокруг целое море огней, и еще слышен чей-то рев, похожий на львиный или, может, тигриный. И тогда я внезапно просыпаюсь.
Палец Виктора лениво обозначил в воздухе очертания горы, над которой сияют звезды.
– Возможно, это самый обычный сон, – сказал он. – Отнюдь не обязательно, чтобы сон что-то значил.
Конечно, Голывудский холм островерхим не назовешь. Но не исключено, что он был таким в прежние годы, когда здесь находился город, – да, там, где сейчас плещутся воды залива. Миленькое дельце! Стало быть, этот город кого-то действительно достал!
– Это, наверное, все – или ты еще что-то помнишь? – с нарочитым равнодушием произнес Виктор.
Ответа не последовало. Он на цыпочках подошел к постели.
Джинджер уснула.
Виктор вернулся к стулу, который обещал уже через полчаса стать крайне неудобным, и развернул к себе лампу.
Нечто, заключенное в горе. Вот откуда надвигается опасность.
Но самая близкая опасность заключалась в том, что он мог в любую минуту уснуть.
Виктор откинулся на спинку стула и крепко задумался. «Начать надо с другого: каким образом я собираюсь будить лунатика? Если я ничего не путаю, подобное пробуждение считается крайне опасным».
Ему приходилось слышать истории о людях, которые участвовали в сновидении, посвященном их собственной казни; и когда кто-то неосторожно трогал их за плечо, желая разбудить спящего, голова такого человека падала с плеч… Правда, в таких случаях никогда не уточнялось, посредством каких источников становилось известно содержание сна умершего. Впрочем, можно предположить, что источником этим служило привидение, которое потом возвращалось в мир живых и являлось к изголовью кровати рассказчика, где и совершало страшное признание.
Виктор чуть переместил центр тяжести. Стул отозвался тяжким кряканьем. Ну разве что вытянуть одну ногу вот так, чтобы она легла на край кровати, тогда, может, даже если он уснет, она не сможет пройти мимо, не разбудив его.
