– Нам никогда в жизни не перекинуть его на другую сторону, – упрямо твердил декан. – Эта штука тянет на тонну, не меньше. Мне кажется, разумней всего оставить старика здесь. Он все равно слишком стар для подобных увеселений.
– Когда я был помоложе, знаете ли… не беспокойтесь… м-мм… Каждую ночь через эту самую стенку лазил, – обиженно прошамкал Сдумс. – Да, погуляли мы тогда… – продолжал он. – Если бы мне вручали пенни за каждый случай, когда мне приходилось удирать от Ночной Стражи, охо-хо… – Его древние губы вдруг начали что-то подсчитывать. – Я бы заработал на этом пять пенсов и полпенни, – наконец подвел итог он.
– Ну а если нам попробовать… – начал было завкафедрой, но отвлекся. – Как это – пять пенсов и полпенни?
– Помню, однажды они на полдороги выдохлись, – благостно проговорил Сдумс. – О, то еще было времечко! А помню, раз мы с Числителем – с Риктором, значит, и со Спольдом забрались на самую верхушку Храма Мелких Богов, причем, вообразите себе, прямо посреди службы, а у Спольда был с собой мешок, где он держал молочного поросенка…
– Ну вот! Осторожнее надо, – раздраженно проговорил профессор современного руносложения. – Теперь его не остановишь!
– Можно поднять его с помощью магии, – предложил завкафедрой. – Есть одно блестящее заклинание. Усовершенствованный Подъемник Гиндля.
– …И вот тогда главный жрец развернулся на месте, и… хи-хи-хи!… вы бы видели его лицо! А что, как вы думаете, отколол наш Числитель?
– Не думаю, что это самый достойный способ применения магии, – фыркнул декан.
– А перетаскивать эту бандуру вручную – думаешь, это более достойно? – огрызнулся профессор современного руносложения, закатывая рукава. – За дело, ребята!
– …А Угорь, тот однажды приперся ночью к Гильдии Убийц и давай колотить в двери. А там привратником в то время служил Падлидж такой, жуткий тип, и вот он… хи-хи-хи… открывает дверь, а тут как раз из-за угла выворачивает стража…
– Ну, готовы!? Взяли!
– …Это ужасно напоминает один эпизод, когда я и Фрамер по кличке Огурчик раздобыли где-то клей и пошли…
– Чуть повыше, декан!
Волшебники сосредоточенно запыхтели.
– …М-мм, да-да, прямо как сейчас вижу, какую он состроил физиономию…
– Теперь отпускай!
Окованные железными ободами колеса зычно брякнулись на брусчатку аллеи. Сдумс одобрительно закивал.
– Да, какое было время! – бормотал он, начиная уже клевать носом. – Какое время было!
Отразив лунное сияние объемными задами, волшебники медленно и неуклюже перевалились через стену и теперь дружно переводили дыхание по другую сторону ограды.
– Могу я узнать, декан, – проговорил профессор, прислоняясь спиной к кирпичам, чтобы унять дрожь в коленях, – разве… за последние лет пятьдесят… Университет занимался… надстройкой этой стены?
– Э-э… Кажется… не занимался…
– Странное дело. Раньше, помню… перескакивал ее… как прыткая газель. Было-то совсем недавно. Честное слово, совсем недавно.
Волшебники отирали со лба испарину и поглядывали друг на друга с беспомощным выражением.
– Да, я тоже любил опрокинуть стопку-другую на сон грядущий, – сказал завкафедрой.
– А я по вечерам предпочитал сидеть за учебниками, – сухо процедил декан.
Завкафедрой прищурился:
– Да уж, помню я, что ты
Только сейчас волшебники начали проникаться пониманием того, что вышли за пределы Университета – ночью и без разрешения. Причем первый раз за последние несколько десятков лет. Непокорные разряды возбуждения начали с треском вырываться наружу. Любой наблюдатель, разбирающийся в знаках тела, тут же предложил бы пари, что после просмотра клика один из участников этой компании наверняка посоветует другим прошвырнуться куда-нибудь за угол и пропустить стаканчик-другой, а там кто-то обязательно поставит вопрос о том, чтобы заказать плотный ужин, который необходимо будет хорошенько залить, а потом часы вдруг пробьют пять ночи, и городской страже придется опасливо стучаться в университетские ворота и просить аркканцлера пройти с ними в один из погребков с целью опознания некоторых лиц, предположительно волшебников, распевающих в шесть голосов куплеты непристойного содержания, после чего аркканцлеру, возможно, придется компенсировать причиненный ущерб. А все это потому, что внутри каждого старика живет вечный юноша, который так и не понял, что, собственно, случилось.
Завкафедрой вскинул руку и ухватил поля своей высокой, раскидистой шляпы.
– Ну что, ребята… Шляпы долой?
Они избавились от шляп, но сделали это без большой охоты. У каждого волшебника, как правило, развивается сильная привязанность к головному убору. Однако, как уже заметил завкафедрой, если народ видит в тебе волшебника единственно потому, что видит на тебе островерхую шляпу, значит, когда исчезает шляпа, за ней исчезает и волшебник. И вместо него появляется обыкновенный обеспеченный торговец или кто-то вроде.
Декан передернул плечами:
– Такое ощущение, будто я голый.
– Можно засунуть их под плед Сдумса, – предложил завкафедрой. – Так нас никто не узнает.
– Главное, – усмехнулся профессор современного руносложения, – чтобы мы сами себя потом узнали.
