— Конечно. А девчонка, само собой, должна еще помнить о том, что у нее остались семейные рудники. Вот она и начинает сразу с двумя крутить, с двумя, понятно, людьми, а не с человеком и собакой. А тут один из них, на войне который был, возьми да помри. А второй из них решил ее бросить. Но она молодец, выстояла. Характер у девчонки что надо. — Он откинулся на спинку кресла. — Ну, что скажете?
Собравшиеся старались не смотреть друг другу в глаза.
Наступило взрывоопасное затишье.
— Звучит здорово, дядя, — сказал Солл, который явно решил, что на сегодня лимит ссор он уже исчерпал.
— Чувствуется размах, — проговорил Бригадир.
Голоса прочих сотрудников с готовностью слились в общий гул одобрения.
— А я не знаю… — очень медленно произнес Виктор.
Сотрудники Достабля взглянули на него с тем же выражением, с каким зеваки, столпившиеся у ямы со львом, глазеют на первого приговоренного, перед которым в следующий миг откроется железная калитка.
— Ты хочешь сказать, что этого достаточно? Как-то это мелковато, что ли, для такого длиннющего клика… Вот, дескать, такая житейская история — здесь любовь, а вокруг — Гражданская война. Я пока не понимаю, как ты из этого сделаешь картинку.
И вновь воцарилось предгрозовое молчание. Кое-кто начал бочком пятиться от Виктора. Достабль не мигая смотрел на своего лучшего актера.
Из-под его стула продолжало доноситься тихое, почти неразборчивое брюзжание.
— …Да уж, конечно, для Лэдди всегда роль найдется… И чего все в таком восторге от этого тупицы? Вот я, умный парень, талантливый, можно сказать…
А Достабль по-прежнему изучал Виктора. Наконец он произнес:
— А ведь ты прав. Да, да, да. Виктор прав. Почему, кроме него, никто не обратил на это внимание?!
— Я как раз хотел сделать одно предложение, дядя, — поспешил встрять Солл. — Надо бы нам эту картинку немного разукрасить.
Достабль сделал неопределенный взмах сигарой.
— Мы можем придумать что-нибудь еще, нет проблем. Ну, скажем… скажем… как вам гонки на колесницах? По-моему, берет за душу. Герой, например, на полном скаку вылетает из колесницы. Или колесо вдруг отрывается. А? Как?
— Гм… Я вообще-то случайно читал одну книгу… про Гражданскую войну, — тщательно подбирая слова, проговорил Солл. — И мне кажется…
— И тебе кажется, что там как раз упоминалось про такие гонки… Я тебя правильно понял? — промурлыкал Достабль, облизываясь так, что его племяннику стало страшно.
— В общем, ты старше, дядя, тебе лучше знать, — сдался Солл.
— А еще… еще… — Достабль задрал голову, подставляя ее ветрам вдохновения. — Еще мы могли бы задействовать громадную акулу…
Судя по голосу, которым были произнесены эти слова, от Достабля самого не укрылись кое-какие шероховатости этого предложения.
Солл посылал Виктору умоляющие взоры.
— У меня есть веские основания предполагать, — сказал Виктор, — что акулы в Гражданской войне не участвовали.
— Ты думаешь, или ты уверен?
— Я уверен в том, что появление акул на поле боя не прошло бы незамеченным.
— Их могли не заметить, — пробормотал Солл, — только если бы они тут же угодили под ноги боевым слонам.
— М-да, — с досадой произнес Достабль. — Ну, это я просто так — фантазирую. Вертится всякое…
С минуту он вдумчиво смотрел в одну точку, а потом торопливо тряхнул головой.
«Акула! — подумал Виктор. — Собственные мысли человека — это крошечные золотые рыбки. Но вдруг эти рыбки куда-то исчезают, в пучине мозга происходит какое-то
— Ты абсолютно не умеешь себя вести, — выговаривал Виктор Гасподу, когда они остались вдвоем. — Я все время слышал из-под стула твое брюзжание.
— Может, я не умею себя вести, но я, по крайней мере, не западаю на девушек, которые впускают в наш мир всяких монстров и чудовищ.
— И то хорошо, — отозвался Виктор и тут же вскинул голову: — О чем это ты?
— Ага! Теперь он, видите ли, заинтересовался! Твоя подружка…
— Она мне не подружка.
— Твоя тебе-не-подружка, — продолжал Гаспод, — выходит каждую ночь из дому и поднимается на холм, где пытается открыть ту самую дверь. И эта ночь не была исключением. Только ты ушел, как она стрелой помчалась туда. Но я ее выследил и преградил ей дорогу, — глазом не моргнув сообщил Гаспод. — Только, пожалуйста, без благодарностей… Сейчас надо думать о том, что там, в холме, замурована какая-то черная сила, а Джинджер потихоньку выпускает ее на волю. А мы потом удивляемся, что она каждое утро на работу опаздывает и приходит вся бледная. Побледнеешь, если всю ночь на холме кувыркаться.
— А откуда ты знаешь, что силы именно черные? — убитым голосом осведомился Виктор.
— Рассуди сам, — сказал Гаспод. — Что можно держать в заточении глубоко внутри холма, в пещере за большими дверями? Уж никак не дешевую рабочую силу, которая будет тебе по ночам посуду мыть. Никто не говорит, — великодушно признал он, — что она делает это сознательно. Может, они взяли и подчинили ее себе, а судя по тому, как она любит кошек, подчинить ее нетрудно, и сделали из нее орудие своих темных происков.
