Бархатистое покрывало ночи падает на попугаичью клетку под названием Голывуд, а когда ночь выдается теплой… В такого рода ночи у немалого числа людей возникают самые разнообразные неотложные надобности.
Молодые люди, что, держась за руки, бродили по дюнам, едва не потеряли от страха рассудок, когда из-за ближайшей скалы, отчаянно взмахивая руками и с воплем «Аа-аргххх!», на них вылетел невообразимых размеров тролль.
— Испугались, да? — с надеждой спросил Детрит.
Они кивнули. Лица у них были белее простыни.
— Это здорово, — промолвил тролль и похлопал парочку по головам, от чего все четыре ноги провалились глубоко в песок. — Спасибо вам за все. От души благодарю. Удачи вам! — грустно закончил он.
Он поглядел им вслед — они так и шли, держась за руки, — и расплакался.
А в сарае рукояторов С.Р.Б.Н. Достабль задумчиво наблюдал за тем, как Бригадир склеивает в целое разрозненные куски отснятого материала. Рукоятору крайне льстило это обстоятельство — до сего дня господин Достабль не выказывал ни малейшего интереса к тому, как происходит подлинное рождение картинок. Этим, по-видимому, и объяснялась несколько большая раскованность, с которой рукоятор выдавал сейчас все свои цеховые тайны, что передавались исключительно из рук одного поколения в руки все того же самого поколения.
— А почему все картинки одинаковые? — спросил его Достабль в ту минуту, когда тот сматывал мембрану на бобину. — Неоправданный расход средств.
— На самом деле они совсем разные, — объяснил Бригадир. — Вот, приглядись, каждая картинка немного отличается от соседней. А если человеческому глазу за короткое время показать много-много похожих друг на друга картинок, ему, то есть глазу, начинает казаться, что изображение движется.
Достабль вынул изо рта сигару:
— То есть все это — хитрый фокус? — пораженно уточнил он.
— Ну да, можно сказать — фокус.
Рукоятор хихикнул и потянулся за склянкой с клеем.
— Я-то был уверен, что это особая разновидность магии, — протянул Достабль не в силах скрыть определенного разочарования. — А тут выясняется, что это какой-то фокус, типа карточного…
— В каком-то смысле. Видишь ли, получается, что люди видят не одну, а сразу несколько картинок. Увидел?
— Я запутался, кто что видит.
— Каждая отдельная картинка участвует в создании
— Ты уверен? Интересные вещи ты рассказываешь, — протянул Достабль. — Очень даже интересные.
И он щелчком отправил пепел со своей сигары в сторону демонов, один из которых оказался проворнее других и теперь усердно работал челюстями.
— А что может произойти, — медленно выговорил Достабль, — если, скажем, в клик затесалась какая-нибудь одна картинка из другого материала?
— Хороший вопрос, — ответил Бригадир. — Именно это у нас случилось, когда мы клеили «Грозу из Троллевой долины». Один из моих учеников взял да и вклеил туда одну — всего одну! — картинку из «Золотой лихорадки». Что, думаешь, произошло? Наутро мы не могли думать ни о чем другом, кроме как о золоте, и никто не мог взять в толк, почему это происходит. Нам как будто вставили эту мысль в черепные коробки, только забыли спросить у нас разрешения. Ну, я, само собой, проучил парня, когда все открылось, но я бы ни в жизнь не понял, в чем дело, если б не прокрутил клик на очень медленной скорости.
И Бригадир поднял кисточку, приладил края двух полосок ленты и закрепил их с помощью клея. Только тогда он обратил внимание на то, что за его спиной возникла необъяснимая пауза.
— Все в порядке, господин Достабль? — спросил он.
— М-м? М-м? Угу… — Достабль о чем-то серьезно размышлял. — Всего одна картинка, и такой, говоришь, результат?
— Ну да. Ничего не случилось, господин Достабль?
— Все просто отлично, дружище… — пробормотал Достабль. — Ты даже не представляешь, насколько все здорово…
Он хищно потер руки.
— Слушай, нам с тобой надо кое о чем поговорить… поговорить как мужчина с мужчиной… — сказал он. — Понимаешь, тут такое дело… — Он с дружеской теплотой постучал Бригадира по плечу. — Мне начинает казаться, что сегодня —
А в это время, сидя в тени одной голывудской аллеи, Гаспод беседовал сам с собой:
— Ха! Оставайся здесь, говорит. Выходит, он уже начал мне приказы отдавать. Просто его девочка не захотела, чтобы по ее комнате шастали вонючие псы. И вот он я, лучший друг человека, даром что не человек, торчу здесь под дождем. Не важно, что дождя нет. А если бы был? Я бы уже насквозь промок. Вот сейчас встану и уйду. Да, да, я это могу. Возьму и уйду. Почему я здесь обязан сидеть? Надеюсь, никто не подумает, будто я сижу тут потому, что мне приказали здесь сидеть. Хотел я посмотреть на того двуногого, который будет мне приказы раздавать! Я сижу здесь только потому, что сам так решил. Да, именно так, а не иначе.
На этом месте монолог прервало короткое поскуливание, после чего Гаспод отступил еще дальше в тень, туда, где его точно не увидят.
