- Я хочу стать твоей содержанкой.Мужчина выпускает в воздух сизую струю дыма и фокусируется на мне глазами:- Тебе лет сколько, девочка?- Боишься в тюрьму загреметь? - отвечаю ему в тон. - Не бойся. Мне девятнадцать.- И что, по-твоему, означает быть содержанкой?- Не видеть вечно пьяного отчима и равнодушную мать. Не думать о том, где я завтра буду спать и что буду есть. Носить красивую одежду и знать, что я не хуже других.Он снова подносит сигарету в губам, его голос звучит жестко:- Содержанка продает свою свободу, свою гордость и свое тело. Купивший может делать с ними все, что захочет. Уверена, что у тебя нет другого варианта?
— Меню дай, — Мой спутник небрежно чиркает взглядом по лицу застывшего официанта в бабочке и вновь смотрит на меня. Его тон заметно смягчается, становится располагающим: — Ну рассказывай, красивая, чем занимаешься.
С Маратом я познакомилась в вестибюле популярного столичного ресторана сутки назад. Я выходила с провального собеседования на должность официантки, а он приехал на деловой обед. Он спросил, почему у меня такое растроенное лицо, я коряво отшутилась, чтобы не посвящать незнакомца в свю очередную неудачу, после чего Марат неожиданно попросил мой номер телефона. Сегодняшним утром он позвонил с предложением встретиться. По этому поводу на мне надето лучшее платье Кристины и ее самые дорогие туфли, которые малы на целый размер. Потому что я должна его заинтересовать.
Взгляд Марата исследует мои губы, беззастенчиво спускается к шее. Я улыбаюсь, стараясь не переборщить с призывом, чтобы не выглядеть легкодоступной. Он симпатичный: русые, модно подстриженные волосы, ухоженная щетина, ровные белые зубы, крепко сбитый торс под кашемировым свитером, дорогие часы. От него веет всем тем, чего так отчаянно не достает мне. Уверенностью в завтрашнем дне и деньгами.
— Я сейчас на каникулах. Приехала в Москву к подруге. Погулять, развеяться.
Марат слегка кивает, словно вносит необходимую производную в графу уравнения.
— Учишься?
Теперь киваю я, даже несмотря на то, что в потрепанный университет своего родного города, в котором проучилась год, ни за что не вернусь.
— Да, учусь.
Я судорожно подбираю тему для дальнейшей беседы в попытке проявить себя интересным собеседником, но в голову, как назло, ничего не лезет. К счастью, подоспевший официант дает мне необходимую отстрочку: кладет перед нами меню и выжидательно замирает.
— Еще одно принеси, — распоряжается Марат, не удосужившись взять меню в руки. — У меня сейчас друг подъедет.
Новость о приезде друга меня настораживает. Мне нравится думать, что Марат меня пригласил, потому что я ему нравлюсь, и у нас с ним свидание. Появление третьего лица никак не входит в мои планы.
— Приятель позвонил дорогой сюда. Пару вопросов с ним обсудим, и потом он уедет, — словно подслушав мои мысли, поясняет он. Придвигается ближе и небрежно опускает руку на изголовье дивана совсем близко к моему затылку.
От вторжения в личное пространство я по привычке напрягаюсь, но потом напоминаю себе, что это хороший знак. Марат явно заинтересован.
— А ты, — я приподнимаю уголки губ и щурю глаза, копируя любимую актрису. — Чем занимаешься ты?
— У меня сеть автосервисов в Москве и Подмосковье. — Рука, лежащая позади, как бы невзначай задевает мою шею, и в глазах Марата вспыхивает знакомый огонь, какой я часто видела во взглядах мужчин. — Ничего интересного для тебя, Тая.
Сейчас у меня почти нет сомнений, что после ресторана он предложит поехать к нему. Нужно ли мне соглашаться? Интуитивно чувствую, что нет. Но тогда передо мной встает другой вопрос: где сегодня ночевать? Кристина дала понять, чтобы на ее гостеприимство я больше не рассчитывала.
Чтобы вернуть себе немного личного пространства, я тянусь к бокалу с водой, но отпить не успеваю, потому что в этот момент над столом нависает тень, а в ноздри проникает новый запах: мускусный, эксклюзивный, очень терпкий. Он щекочет нервные окончания, собирая мурашки на предплечьях и увлажняя рот слюной. Хотя последнее, скорее, происходит потому, что в последний раз я ела больше десяти часов назад.
В поле зрения попадает широкая кисть в обрамлении белой манжеты, крупные пальцы с качественно обработанной ногтевой пластиной. Второй маркер обеспеченности — идеальный мужской маникюр.
Новоприбывший садится, и я испытываю почти изумление — настолько то, что я ожидала увидеть, разнится с реальностью. У него иссиня-черные волосы и густая щетина, имеющая мало общего с выверенной небритостью Марата. Она, скорее, небрежная и при этом удивительным образом его не портит. Мужчина одет в строгую белую рубашку, из-под ворота которой контрастом проступают края цветной татуировки.
— Знакомься, Бо, это Тая, — пальцы Марата пробегаются по моей пояснице, заставляя слегка вздрогнуть. — Тая, это Булат Каримов, мой друг.
Взгляд мужчины касается моего лица с той же небрежностью, с какой Марат недавно смотрел на официанта, но через мгновение возвращается вновь. Теперь он смотрит по-другому: пристально, изучающе. Мне такое не в новинку. «Лицо как с картинки», говорила наша соседка тетя Зоя. «Куколка», звала меня покойная бабушка. Я знаю, что красивая. Кроме внешности у меня больше ничего нет.
Темные глаза задерживаются на мне последнюю секунду, а потом, будто потеряв интерес, перебираются на меню.
— Заказали уже что-нибудь? — спрашивает мужчина поверх страниц.
Голос у него под стать внешности: немного резкий, будто осипший. Я не умею определять возраст, но вряд ли ему больше тридцати — у него хорошая кожа, а вокруг глаз совсем нет морщин.
— Нет еще, — бедро Марат сливается с моим, когда он придвигает ко мне увесистую кожаную папку. — Выбирай, что хочешь, красавица. Мы пока дела обсудим.
