– Май, – обнял он меня, без стеснения гладя по растрёпанным волосам, – а сразу ты не могла сказать, нет? Мы тогда на соседней улице были, а сейчас знаешь, сколько пилить обратно?
Я посмотрела на него с надеждой.
– Ты понял, о ком я?
– Тебя было сложно не понять, – промурлыкал он себе под нос и, крепко удерживая мою ладонь, потянул в обратную сторону.
К тому моменту уже окончательно рассвело, и некоторые дворы казались вполне оживлёнными. Я нервно закусила губу и мысленно подбирала слова, чтобы выпроводить Завьялова до того, как он вздумает соваться в чужой двор. И ведь вчера упоминала, что не хотела бы сплетен и пересуд, но он шёл уверенно и даже не думал шифроваться или таиться по кустам. Правда, ближе к нужному месту, мы всё же свернули в огороды и несколько витиевато бродили по чужим грядкам. А потом, к моему изумлению, я вдруг обнаружила прямо перед глазами и знакомый гамак, и беседку, и окно выделенной мне комнаты. Я помнила, что дверь, ведущая из дома в сад, проходила аккурат со спальней хозяйки и дёрнула Никиту за руку на себя.
– Пригнись! Подсадишь меня в окно! – скомандовала я, воочию представляя, как окажусь на мягкой постели.
В мои планы не входило только запертое окошко, а именно его я и обнаружила, потянув створки на себя.
– Ну что, домушница? – фыркнул Никита, и я покрылась густым румянцем, старательно отвела взгляд в сторону.
– В принципе, можно полежать и в гамаке, – вздохнула я и тут же растёрла озябшие плечи. Всё же до первых солнечных лучей далеко, а сад, так и вовсе стоит на теневой стороне.
А пока я размышляла обо всём об этом, Завьялов уже прошёлся по двору, нашёл какой-то ржавый нож и старательно проталкивал его между рамой туда, где её запирал крючок.
– Эй, ты что делаешь, прекрати немедленно, – зашипела я, стукнув его по спине. Никита вжал голову в плечи и сдавленно рассмеялся.
– Май, уймись. Я сто раз так делал.
Я не поверила. Вот совсем! Но скоро крючок звякнул тихим металлическим звуком, и створка легко поддалась. Никита распахнул окно, подхватил меня и ловко забросил на подоконник. Я растерялась, а он воспользовался этим и прижался губами к моим коленям, а после устроил на них свою голову.
– Тебе нужно идти, – прошептала я, чувствуя какое-то странное томление.
– Сейчас уйду, – в тон мне отозвался Завьялов, но в реальности никуда не спешил.
Повинуясь неосознанным желаниям, я протянула руку и коснулась короткого ёжика светлых волос. Никита потёрся колючей щекой о мои ноги, глубоко вздохнул, огладил руками бёдра, обхватил ладонями за ягодицы и чуть потянул на себя.
– Прекрати немедленно! – шикнула я, мысленно моля его задержаться ещё хотя бы на мгновение.
Завьялов посмотрел на меня, пошловато улыбнулся и пробормотал не понятно к чему относящееся:
– А это, пожалуй, будет интересно…
– Что? Ты о чём?!
Никита не стал утомлять себя разъяснениями и просто забросил мою коленку себе на шею. От неожиданности я ахнула, но успела выставить ладони чуть позади и потому удержала равновесие. Он же провёл кончиком языка по внутренней стороне моего бедра. Было очень волнующе, внизу живота мгновенно почувствовалась приятная тяжесть, а между ног такой знакомый зуд и лёгкое покалывание. Мой выдох превратился в хриплый стон, а мужская хватка на бедре стала жёстче и требовательнее. Мне пришлось опомниться первой. Именно пришлось, потому что до невозможного сильно хотелось продолжить.
– Пошёл вон, наглый интриган, – заикаясь, пробормотала я, совершенно растеряв бодрость духа и силу голоса. – Только и знаешь, что порочить мою девичью честь.
Я выдернула ножку из его захвата и легко толкнула Завьялова пяткой в плечо. Он бросил на меня по-мужски тяжёлый взгляд и неприятно оскалился.
– Не хватало ещё, чтобы тебя кто-то здесь увидел… – добавила я ещё тише и всё же забралась в свою комнату. Никита наблюдал за этим с надменной улыбкой.
– На реку придёшь? – спросил он, когда я подалась вперёд, чтобы перехватить створки.
– Вот ещё! – возмутилась я такой постановке вопроса, как вдруг разволновалась и торопливо выдала: – А во сколько?
– К обеду.
– Я приду, – заверила я и прикусила щёку изнутри, чтобы не выкрикнуть какую-нибудь романтическую глупость.
Завьялов всё ещё стоял под окном, устроив на нём локти, как вдруг меня осенило. Я вновь распахнула створки и посмотрела на него будто впервые.
– Это ведь дом твоей бабушки? – с какой-то колючей обидой выдала я, а Завьялов демонстративно оттолкнулся от подоконника и сделал два шага назад. Не разрывая взгляд, и не издавая ни звука.
Я натужно вздохнула и возмущённо зашипела:
– Почему ты мне не сказал?!
Он не удостоил меня ответом.
– И, кстати, почему это ты попросил дядю Сашу не говорить бабушке, что был на чердаке не один, а? – уколола я претензией.
Никита молча улыбнулся.
– Не отвечай сейчас. Расскажешь мне об этом на реке. Если хватит смелости, – деловито бросила я и демонстративно закрыла перед ним окно.
«Вот и всё» – подумала я сама себе.
– Вот и всё, – прошептала в тишину комнаты и с тоской уставилась на грязные ноги. С этим требовалось срочно что-то делать!
