«Я… Не знаю… Я просто не знаю, – я, шокированный, снова сел на пол. – Возможно, я сам надеюсь, что мои чувства проснутся. Или боюсь больше никогда не встретить такую же замечательную девушку. Ведь я правда любил ее. Мне страшно прыгнуть в неизвестность, вдруг я больше никогда не смогу полюбить. Сейчас я нахожусь в зоне комфорта. Я знаю, что у меня есть опора. Знаю, что в любой ситуации она меня поддержит. Без нее я никто. Оставшись один, я стану призраком, который слоняется по улицам».
«Какой же эгоист. Ты ради себя готов жертвовать ее счастьем?»
«Почему… Почему все так? Ведь я правда верил, что мы с ней созданы друг для друга».
«Только потеряв, ты поймешь, как дорог тебе был человек. Но это нужно сделать. Вместо того, чтобы бегать за тобой, помогая во всем, она могла бы найти настоящую любовь. Парня, который будет радовать ее каждый день, с которым ей не придется возиться, как с ребенком, который будет дарит ей любовь и ласку, а не причины копаться в себе».
«Я не знаю… Ничего не знаю…».
«Тебе же нравится Лена, один ты не останешься».
«Лена, – тихо, себе под нос произнес я. – С ней я тоже не знаю, что делать. Да, она мне симпатична, невероятно симпатична, но в то же время меня пугает ее настойчивость. Но все же меня к ней тянет… Не знаю… Сначала нужно разобраться с Олей».
«У тебя два варианта, – ручки дверей задергались. – За первой дверью полная неизвестность, которую ты так боишься, за второй – отношения с Ольгой. Выбор за тобой».
Я почувствовал, что голос ничего не произнесет в ответ. Я не знал, какую дверь выбрать. Но ее нужно было выбрать. Встав, я оглядел свое отражение в последний раз и, отворив дверь, зашел.
– Как тебе? – спросила Оля. – Мне очень понравилось.
– Да, мне тоже понравилось, —я ее обманул, я не посмотрел даже трети представления.
– Пойдем к ней за кулисы, а потом поедем к тебе фильм смотреть. Хорошо?
– Хорошо, – безучастно ответил я.
Мы спустились к сцене, зашли за кулисы к Саше. Оля обняла ее и сказала:
– Молодец. Очень хорошо выступила.
– Спасибо, – ответила Саша.
– Ты сейчас здесь останешься?
– Да, мы торт с преподавателями кушать будем.
В это время как раз подошли родители Саши. Мы с ними поздоровались, Оля напоследок сказала Саше, чтобы она написала ей вечером. Саша кивнула в ответ, и мы вышли из зала, молча спустились на первый этаж, взяли куртки из гардероба и вышли на улицу.
– Ну что, пойдем до остановки? – спросила Ольга.
– Не хочешь прогуляться? – ответил вопросом на вопрос я.
– Не особо.
– Давай немного пройдемся. Погода хорошая, – будничным тоном, смотря на небо, сказал я.
– Только если совсем немного.
Я решил дойти до своей любимой скамьи, находившейся в минутах двадцати от Дворца Пионеров, где проходило выступление – да, это была та самая скамья. Весь этот путь мы преодолели, не проронив ни слова.
На улице стояла и правда хорошая погода. Весна. Все таяло. По набережной гуляли дети с родителями, молодые пары, просто компании молодежи. В общем, было довольно многолюдно.
Дойдя, мы присели на лавочку и просидели молча минут семь. Оле это надоело, и она нервно спросила:
– Теперь мы можем ехать?
– Знаешь, я тут подумал о наших отношениях, – проигнорировав вопрос, сказал я, провожая взглядом уходящий корабль.
– Что-то хорошее, я надеюсь, – она сказала с напущенной веселостью. Мне показалось, она понимает, что я сейчас ей скажу.
– Хотел бы сказать, что да. Но тогда солгу. Снова.
– Опять хочешь расстаться? Опять будешь нести чушь про две личности? – сказала она, пытаясь сделать свой голос максимально спокойным. Я видел, что ее начинает трясти.
– Нет, в этот раз все нет так, – вздохнув, я перевел взгляд на нее. –
Меня всего знобило, когда я произносил эти слова, глядя ей в глаза. От услышанного зрачки ее расширились, глаза намокли, а всегда румяные щеки приобрели более темные оттенки. По ее правой щеке потекла одинокая слеза, оставляя за собой мокрый след. Я просто стоял и смотрел, сгорая от стыда. Я был не в силах что-либо сделать. Да и сделал бы, будь у меня возможность?
В один миг вся жалость улетучилась. У меня было только одно желание – чтобы это все поскорее закончилось. Я понимал, что ей плохо, но почему-то мне было плевать. Я уже воображал, как буду проводить свободное время. Меня не волновала неизвестность, я понимал, что обрету свободу. Смогу веселиться с друзьями, не обращая внимания на девушку, которая меня ограничивает.
Все мои обещания, данные ей, в одно мгновение превратились в прах. Помню, как уверял, что не брошу ее никогда, что мне не будут нужны другие девушки. А спустя два года я все перечеркнул. Пустослов несчастный.
