И с этого дня, с момента ночной атаки японцев, жизнь в городе резко изменилась. Все гражданские кто имел такое желание, в течение недели смогли покинуть город и некогда шумные улицы молодого и по-европейски красивого города, обезлюдели еще больше. Многие магазины и лавочки закрылись, многие услуги оказались недоступны. И хмурая напряженность поселилась на лицах немногих оставшихся, а сами улочки Артура наполнились концентрированной массой армейских и флотских шинелей. По-правде говоря, здесь всегда хватало служивого народа, но сейчас, в связи с бегством гражданского населения концентрация военных очень уж сильно стала бросаться в глаза, и это удручало еще больше.
У Алексеева, Старка и Стесселя потянулись одно совещание за другим. Там принимались какие-то решения, обсуждались важные вопросы и пересматривалась стратегия предстоящей войны. Господа до последнего момента не верили в надвигающуюся трагедию и потому особо не торопились с укреплениями. И вот теперь в полной мере осознав будущую блокаду, начали хоть как-то шевелиться. Через неделю после нападения вспомнили и обо мне. Прислали от Стесселя гонца и пригласили на беседу с комендантом крепости.
- Добрый день Ваше Превосходительство, Анатолий Михайлович…, - поздоровался я с комендантом, едва зашел к нему в кабинет. Там, помимо самого Стесселя находился и генерал-майор Белый и полковник Тахателов и еще много других офицеров. Все они склонились над картой, расстеленной на широком столе, что-то вычерчивали циркулем и черкали карандашом.
- А, господин Рыбалко, - оторвался от карты Стессель. - Проходите, проходите. У нас к вам накопилось много вопросов, которые вы нам, надеюсь, разъясните.
- Да, Ваше Превосходительство, я вас внимательно слушаю. Чем смогу - помогу.
- Прекрасно, прекрасно. Стоит заметить, что вы все-таки накаркали эту войну, - казалось, он меня обвинял в случившейся трагедии, но все прекрасно понимали, что я тут совершенно не причем. Потому и не обратили офицеры на выпад Стесселя в мою сторону никакого внимания. Лишь кивнули слегка, показав коменданту, что с таким утверждением можно было бы согласиться. И Стессель устало вздохнул: - Ладно, господин Рыбалко, скажите прямо - вы же знали? Не догадывались, не предполагали, а просто знали? Иначе я не могу объяснить ваше настойчивое упорство.
- Сложно сказать, Анатолий Михайлович, - уклончиво ответил я, - знать - не знал, но очень серьезно верил. Японцы не могли отступить от своих планов, а американцы их в этом очень сильно поддерживали. Это простая геополитика, которую можно просчитать.
- Слово-то какое придумали, - хмыкнул он, - прям как университетский профессор. Ладно, у нас нет времени выяснять отношения - японец сильно на нас насел, уже заблокировал нам морские сообщения, а вскоре заблокирует и железную дорогу. Вы, предвидя эту войну, как-то готовились, что-то там у себя делали. Я прекрасно помню ваши минометы и что вы что-то там построили на Высокой горе. Ну что ж, вот и настало ваше время - рассказывайте, что вы уже сделали и, чем вы можете нам помочь.
Я к этому моменту готовился. Ожидал вызова к этим господам и потому без колебаний выложил перед господами несколько отпечатанных листов, на которых был полный список того, чем я располагаю и рядом с каждой позицией в этом списке была сноска с ценами. Я, конечно, решил помочь нашей стране, но только не ценой своего разорения. Хоть часть своего бы отбить - было бы уже хорошо. А то, что господа заплатят, я нисколько не сомневался.
- Так, так…, - заинтересовано пробормотал Стессель, беря списки в руки, - а еще утверждали, что вы не желаете обогатиться на этой войне.
Он не требовал ответа, ему и так все было понятно. Весь товар что лежит у меня на складах я продам, возможно, даже с небольшой прибылью, а вот укрепления на горе Высокой я продать не смогу и потому они станут, да чего там станут, уже стали моим убытком. Так что, продавая свои минометы, мопеды, колючку и прочее, прочее я лишь отбивал часть своих убытков. И честно признаться, получив с военных деньги и таким образом опять приобретя финансовую свободу, я не хотел их засунуть поглубже в карман и дожидаться с ними окончания войны. Я и впредь желал потратить их на оборону нашей крепости. Но этого я им не сказал, а они не спросили.
- Минометы, меня они в первую очередь интересуют, - заявил генерал-майор Белый, - каково их количество?
- Полсотни штук, - ответил я.
- А какова цена?
- Полторы тысячи рублей за единицу.
- Угу, дешевле, чем наши пулеметы получается. Неплохо. А боеприпасы?
- Одна мина пять рублей. Но их не так много, поэтому вам можно будет наладить их выплавку на собственных мощностях. При необходимости я в какой-то мере смогу обеспечить вас собственным тротилом, но, думаю, неплохо будет получаться, если их снаряжать и мелинитом.
