Данил ушел, оставив меня с одним лишь печальным Петром. Лизка искренне всплакнула вслед парню, а Мурзин, крепко обняв, похлопал по спине и пожелал удачи. И с того момента мы остались в городе вчетвером – я, Петро, Мурзин, да Лизка. И делать нам в городе особо было нечего. Почти все запасы со склада проданы, всем чем мог я крепости уже помог и что-то новое им предложить не мог. Мне оставалось лишь наблюдать за ситуаций, да фиксировать происходящее для потомков. Жалко, что пленка давно закончилась, а то смог бы тут наснимать бесценные кадры. Но, с другой стороны, что мне теперь мешало освоить искусство фотографирования? И вот, решив для себя, что на время я стану неким фотожурналистом, я встретился с Пудовкиным. Нашел его в редакции газеты, меланхолично распивающего остывший чай, и без разрешения упал на стул рядом с ним.
- Здоровеньки булы, - поздоровался я с ним, - чего грустим, Алексей Захарыч? Что случилось? Неужто газета ваша закрывается?
Он вскинул на меня бровь, с удивлением спросил?
- А вы откуда знаете? – потом прищурившись одним глазом, «догадался»: - Ах, ну да, вы с его Высокопревосходительством на короткой ноге.
- Это с каким же?
- Со Стесселем же. Он же нам запретил печататься в течение месяца.
- Вот как? Это почему же, что вы ему сделали?
Захарыч вздохнул:
- Да, понимаешь, Василь Иваныч, хозяин наш, дурачок нижегородский, печатал в газете все, до чего его взгляд дотягивался. Где какие войска у нас расположены, сколько человек оказалось убито, сколько ранено, что наш штаб предпринимает, что собирается делать. Я ему говорил, чтобы он не рубил правду с плеча, но он меня не слушал. И вот результат – Стессель приказал нам на месяц замолчать, - он грустно вздохнул: - Печально, Василь Иваныч, жрать-то людям хочется, а тут такое дело…. Хозяин он-то с голоду не помрет, а мы как же? Что нам-то делать?
- Так это что же получается, японцам и шпионов в город запускать не надо было? Достаточно было купить вашу газету?
- Ну, да, - с неохотой признал журналист.
Я хмыкнул:
- Правильно тогда вас закрыли. Вы ж как враги народа, получается! На врага работали!
- Скажете тоже, - фыркнул недовольно он, но, тем не менее, оправдываться не стал. Замолчал и отвернулся к окну. Возникла мертвая пауза.
- Что делать-то сам будешь? – спросил я его, нарушая тягостное молчание.
Он пожал плечами:
- Не знаю. С голоду в этот месяц не помру, а там видно будет. Может, тоже в солдаты подамся, когда брюхо к спине начнет прилипать.
- А может, мне помочь сможешь?
Он встрепенулся и уверенно ответил:
- Смогу, а чем?
- У тебя еще одного фотоаппарата пленочного не найдется? Можешь мне его достать?
- Ну, пошукать-то можно. Только зачем вам?
- Хочу фотографией заняться. Скучно мне здесь стало, приложить себя не к чему. А так хоть для истории, да для вдовствующей императрицы пофотографирую.
- Так давайте я буду с вами ходить везде и снимать! Зачем вам фотографировать, есть же я!
Я с улыбкой мотнул головой:
- Нет, я так не хочу. Но ты, Захарыч, не расстраивайся, я и тебе работу дам и даже заплачу за нее. Будешь мне пленку проявлять, да снимки печатать. Так годится? Ну, еще и расходники у тебя покупать, у вас же в редакции полно пленки, фотобумаги и нужных реактивов?
- Господи, Василь Иваныч, да зачем вам эта морока? Чтобы фотографировать знания нужны!
- Ну, вот ты меня и научишь, - мягко, но твердо заявил я. – Ну так что, достанешь мне фотоаппарат как у тебя? Научишь с ним работать?
Пудовкин заметно повеселел. Сбегал куда-то и минут через пять притащил такой же аппарат какой был у себя. Выложил передо мною:
- Вот, свой отдаю. Только обещайте, что вы с ним аккуратно обращаться будете.
- Гм, спасибо, конечно, но неужели другого нет?
- Берите, Василь Иваныч. Подобный аппарат есть только у меня, да еще у одного человека. Но тот взять я не могу, так что вот…. Берите мой, потом отдадите.
- А если сломаю?
- Ну вы как человек честный мне заплатите за него, - уверенно ответил Пудовкин, ни на йоту не сомневаясь в сказанном. – Но вы не переживайте, я вас научу на нем работать, так что все будет хорошо.
На том и договорились. Я забрал его технику, он мне все показал и объяснил. Сам заправил первую пленку и пошел со мною по крепости, наблюдая как я работаю. И при этом у него на шее висела странная камера с двумя объективами, которой он изредка фотографировал. Что-то подозрительно пахнуло из моего будущего – не иначе этот фотоаппарат был предназначен для трехмерных фотоснимков. Я, едва увидев этот аппарат, поинтересовался его предназначением и Пудовкин мне честно ответил, что с его помощью можно делать стереофотокарточки. Чем меня откровенно удивил. Позже я зашел к нему, просмотрел отснятые материалы через специальные очки и обалдел. Действительно – получалось превосходное для этого времени объемная картинка. Вот это было для меня настоящим удивлением.
