Я, в момент начала атаки, еще спал в своей постели. Не сразу проснулся от приглушенной пулеметной и ружейной трескотни, а проснувшись не сразу понял, что это начался именно штурм. Даже повалялся какое-то время под теплым одеялом, не желая выползать на прохладу, с закрытыми глазами прислушался к бою. А когда понял, что японец попер, не проявил никаких эмоций, лишь вздохнул глубоко, прогоняя остатки сна и, откинув в сторону пышное одеяло, крикнул:
- Лизка, кофе мне сделай крепкого. И поесть по-быстрому, без рассусоливаний.
- Яишенку на сальце будете? – спросила она уже гремя сковородками.
- Давай….
Петро тоже проснулся. Он раньше меня выполз на улицу, прислушался к стрельбе. Потом пользуясь близостью, взобрался на гору и через некоторое время спустился с докладом. Присоединился ко мне за столом и, кромсая глазунью ребром вилки, сказал:
- Вроде на Высокой палят.
Я молча кивнул. То, что японец полезет на Высокую было вполне ожидаемо. Заняв месяц назад Угловую, та, стала для них словно кусок сахара для сладкоежки – ключиком от обороны крепости для генерала Ноги. Но за Высокую я был спокоен, ее взять просто так с наскока было невозможно. А вот за другие укрепления…. Но тут уж я ничего поделать не мог и потому мне оставалось лишь наблюдать за происходящим. Но, тем не менее, после скорого завтрака я стал собираться. Заметив это, засуетилась Лизка:
- Это вы куда собрались, Василий Иванович? Неужели туда?
- Да, туда.
- А что вам там делать? Вы же там погибнуть можете! Не надо вам туда идти, чего вам там делать! Вам здесь бы следовало остаться и никуда не ходить. Там не ваша война….
- Лизка, откровенно говоря, это не твое дело, - немного грубо, но без металла в голосе сказал я. – Чего ты вдруг стала мне указывать, что мне надо делать, а что нет?
- А вдруг вы погибните? Шальной снаряд упадет рядом с вами и убьет вас. А я потом что буду делать? Как мне потом жить без вас?
- Не понял? – изумился я подобному откровению. Она что же в любви таким образом признается? – Ты чего это, Лиза?
- А что? Куда я потом пойду? Кто меня к себе на работу возьмет? Кому я буду нужна такая, с такими шрамами?
Я облегченно выдохнул:
- Тьфу ты, напугала меня. Не беспокойся, не убьют там меня, я под пули не полезу.
- А тогда зачем вы туда идете?
- Лиза, не твое дело куда и зачем я иду. Надо и иду, понятно?!
И сняв с крючка фотоаппарат, вышел за дверь. Я ведь и действительно не собирался ползти под пули, а хотел лишь подняться на то укрепление, где было все спокойно и уже оттуда пофотографировать. А уж потом, когда все затихнет и станет вполне безопасно, перебраться туда, где был штурм. И уже там все засвидетельствовать на пленку. И даже более того, где-то в этот момент наши мастерские должны были выдать на гора первый миномет крупного калибра и испытать его. Испытания могли бы быть проведены сегодняшним днем, но так как японец полез, то и испытывать его наверняка станут на реальных целях. И вот это было для меня более чем интересно.
И я, прихватив Петра, помчался на мотоцикле в штаб. Нашел там Стесселя с подчиненными, которые склонившись над картой, принимали доклады и корректировали ход обороны. Меня до него не допустили, но мне этого было и не надо. Нашел ближайшего офицера из артиллерии и спросил наудачу насчет нового миномета. И тот ответил, что вроде бы потащили его на второй редут. Значит, туда мне и была дорога.
На втором редуте я и вправду нашел бригаду пушкарей под командованием неизвестного мне капитана. Меня заметили, встретили дружелюбно и разрешили понаблюдать. Здесь, на втором редуте было все спокойно и с этого места было прекрасно видно, как японец ровняет вершину на которой находился Водопроводный редут. Снаряд за снарядом поднимал в воздух горы дробленого камня, уничтожал защитников.
- Атаки не предпринимали еще? – спросил я рядом стоящего солдата.
- Нет, только бомбардируют. Час уже бьют, там поди и живого-то никого не осталось. Все в щепу.
А новый миномет меж тем был уже установлен, расчет подготовлен. С десяток ящиков в которых, видимо, находились сами мины, стояли невдалеке, готовые для того, чтобы их можно было быстро поднести. Капитан ковырялся возле орудия, сверялся с таблицей и вносил правки в прицел. Я в это время молча наблюдал. Лишь сделал пару снимков. Наконец, когда капитан удовлетворился, я у него спросил:
- Каков калибр получился?
- Честно? – прищурившись, ответил капитан: - Я и сам толком не знаю. Из шестидюймовки переделали, так что где-то рядом. Мастера там совсем чуть-чуть сняли.
- А почему она цвета такого как будто из меди сделанная?
- А потому что из меди и есть, – хмыкнул он. – Из китайских запасов от прошлого века гладкоствольная пушка. Видимо еще ядрами стреляла.
- Быть того не может!
- Ну, скажете тоже «не может». У нас все может быть и не такое бывало!
- А ее не порвет?
- Да не…, из пушки же переделанная, проверенная.
