Я с Поповым как раз находился на пустынной стройке, осматривал фундамент. Он получился качественным, на века. Грабители, что захотят устроить подкоп, испытают великое потрясение, когда узнают толщину стен и пола.
- Так, когда прибудут наши англичане? - поинтересовался я, аккуратно перешагивая через строительный мусор.
- В следующую пятницу обещались. На Великую Пятницу страстей Христовых.
- Недолго ждать осталось. Сколько их будет?
- Пять человек. Они просят нас помочь грамотными людьми. Я пообещал им Валентина с его ребятами.
- Валентина так Валентина, - безразлично ответил я, неаккуратно наступив на узкую доску. А она скользкая, неожиданно вывернулась у меня из под ног и я, сделав взмах руками, едва не упал. Попов успел меня поддержать.
- Осторожнее, Василий Иванович. Скользко.
- Ох, ты..., спасибо, - поблагодарил я его и скосил глаза на глубокую мутную лужу, что омывала "берега" в метре от меня. - Еще бы чуть-чуть и... плавал бы я в этом бассейне. Ладно, пойдем, Сергей Сергеич, нам здесь смотреть больше нечего.
Попов согласно поддакнул и мы, как два интеллигента боящихся испачкать свои нагуталиненные туфли побрели на цырлах до экипажа. Галоши я категорически отказывался признавать и Попов, пытался перенимать мои привычки. Добрались до "кареты" успешно, не оступились, не испачкались. Извозчик любезно помог нам забраться.
- Куда едем, Василий Иванович? - спросил он меня, едва сам занял место на облучке. - В контору?
- Да, Петр, давай в контору. Только не гони - растрясешь.
Петр пообещал доставить господ в великой сохранности. Дернул вожжами, выкрикнул гортанное "Н-но" и пегая лошадка неспешно заковыляла по размокшей земле.
Скоро мы подъехали к проходной. Я резво соскочил на землю, зашел внутрь. Попов без задержек прошел на территорию завода.
- Привет, Фрол, привет Иван Фомич, - на ходу бросил я плечистому охраннику и пожилому вахтеру. - Как дела?
- Спасибо, хорошо, Василий Иванович. А вас тут один господин дожидается, - сообщил дед заговорщицки.
- Где?
- А вон, в комнатке, - кивнул он на дверь, за которой скрывалось помещение для посетителей. - Уже час как сидит. Уходить не желает, говорит, что ждать вас будет.
- Что за господин? - спросил я удивленный. Меня еще ни разу так не дожидались. Обычно я находился на заводе в определенные часы и любой, кому я был нужен, приходил именно в это время.
- Важный! - с придыханием в голосе возвестил вахтер. - Одет богато!
Ответ Фомича меня озадачил. И скорее не сам ответ, а восхищенный тон, с которым он это произнес. Что ж, сейчас мы взглянем на этого важного субчика. Я решительно толкнул дверь и сделал шаг внутрь.
Я не сразу разглядел богато одетого господина. Прищурился от яркого солнечного света, бившего через окно прямо в глаза, заслонился ладонью. Сдвинувшись слегка в сторону, наконец, увидел его. Среднего роста грузный мужчина, который разменял четвертый десяток, в дорогом английском костюме, из нагрудного кармашка которого свисала золотая цепочка для часов, а на носу толстые плюсовые пенсне. Он вальяжно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и беззаботно листал припасенные для посетителей журналы. Рядом с ним на столике лежал кожаный портфель, и сверху на нем блестящий цилиндр. Увидев меня, он не спеша отложил литературу в сторону и легко, несмотря на свою полноту, поднялся на ноги.
- Добрый день, - первым поздоровался я и протянул ладонь. - Рыбалко Василий Иванович. Мне сообщили, что вы меня ждете. Чем могу быть обязан?
Он не спеша снял с носа пенсне, спрятал их в карман и с неким колебанием пожал предложенную ладонь.
- Игорь Константинович, - после рукопожатия он отодвинулся и внимательно всмотрелся в мое лицо. - Так значит, вы и есть тот самый господин Рыбалко? Фабрикант, изобретатель, радетель трудового народа и революционер?
- Тот самый? - не понял я. И повел носом в сторону - посетитель хоть и был облит с ног до головы французским одеколоном, а все равно от него чем-то таким неприятным пованивало. Трудно было понять, что за запах скрывается за завесой слезоточивого одеколона. - Почему тот самый? И почему революционер?
- Ну как же! Читал я много хорошего в газетах о вашем заводе и о вас. И простые люди тоже, чего уж скрывать, очень лестно отзываются о вашем предприятии. Заботитесь о рабочем народе, голоштанные крестьяне за счастье считают устроиться к вам.
- Что ж, спасибо, - не удержался я от улыбки. Было приятно слышать от постороннего человека такие слова.
- Не стоит, - снисходительно отозвался посетитель. А потом он демонстративно достал из кармашка усыпанные драгоценностями часы, открыл крышку. Я, так полагаю, таким способом он одновременно и похвастался, и намекнул на долгое ожидание, и подчеркнул свое высокое положение.
Я принял его намек, сразу перешел к делу:
- Я вижу, вы торопитесь.
- Да, тороплюсь, - подтвердил важный посетитель. - Поэтому хотелось бы немедленно перейти к делу.
- Хорошо, мы можем поговорить прямо здесь. Если вас это не смущает.
