— Две тысячи крон, — очень медленно произнёс он. — Что предлагаешь ты?
Она сделала последний шаг. Медленно, очень медленно, чтобы не спугнуть его, подняла руку. Положила ему на плечо. Ведьмак замер, словно парализованный. Аэлирэнн ещё медленней подняла руку чуть выше, взъерошила его рыжие волосы. Ведьмак резко выдохнул. Что ж, если даже из этого ничего не выйдет, усмехнулась про себя Аэлирэнн, то нам обоим будет, по крайней мере, приятно.
— Свободу. Достоинство. Уважение. И, может быть, — она провела пальцем вдоль его вытянутого уха, — нечто большее.
Ведьмак наконец разжал пальцы, цеплявшиеся за рукоять меча, и тот с глухим стуком упал в траву. Потом поднял руку к её шее, на мгновение замер в нерешительности, словно пытался понять, не легче ли будет просто задушить её или перерезать ей горло. Невесомо провёл подушечками пальцев по старому шраму от удавки. По позвоночнику от этого прикосновения пробежали мурашки, и Аэлирэнн судорожно не то вздохнула, не то всхлипнула. А потом ведьмак положил руку ей на затылок, резко притянул к себе и поцеловал, больно прикусив нижнюю губу. Рот наполнился железистым привкусом крови.
— Это не значит, что я согласился, — произнёс он, отстранившись.
Аэлирэнн наклонилась совсем близко к его уху и прошептала еле слышно, одними губами:
— Тогда бывай, котик. И подумай хорошенько.
***
Через два дня посреди тракта её ждали трупы двадцати пяти dhoine и целёхонький обоз с взрывчаткой, зажигательной смесью и оружием.
Аэлирэнн улыбнулась вытирающему окровавленный стальной меч ведьмаку. Сотрудничество обещало быть не только приятным, но и очень, очень плодотворным.
