В деревне царила темнота, все спали. Место, где проходила Ось, связанная с землей его кровью, Рейн смог бы найти с завязанными глазами – его тянуло туда, словно мотылька на огонь. И также как мотылек, он видел свет, столбом уходящий ввысь и там, вверху, распадающийся на отдельные лучи, которые, спускаясь, накрывали деревню куполом, невидимым постороннему взгляду. В отличие от мотылька, для Рейна этот свет был безвреден – он не мог опалить крыльев. Впрочем, крыльев у Рейна и не было.
Немного постояв в потоке сияния, он вернулся к дому.
На ступеньках, закутавшись в одеяло, сидела Онере.
– Так странно, – произнесла она, – вчера мы с Тере и Роно хотели пойти на рыбалку, жизнь была такой обыкновенной, даже скучной. А сегодня полдеревни сгорело, Тере отправился к предкам, Роно остался без братьев и отца, а я оказалась королевной из легенды и теперь собираюсь уйти из деревни.
– Беспокоишься за Лие?
– Если ты о нашем сгоревшем доме, то нет, лесной народ своих в беде не бросает. Ей-то уж точно в первую очередь дом построят. Беспокоюсь, что она за меня переживать будет.
– А почему в первую очередь? Потому что она твоя мать?
– Пф-ф, это не она – моя мать, а я – ее дочь. Сразу видно, что ты нездешний. Остикус, Лие и Трор – самые сильные Видящие в нашей деревне, остальные рядом с ними – младенцы. На них троих вся жизнь держится, им даже присматриваться не надо, вскользь глянули – и все понятно. Правда каждому за свой дар пришлось чем-то пожертвовать. Остикус потерял жену и дочь. Лие не смогла найти мужа – мужчины ее боятся, потому что она каждого насквозь видит. Хотя она очень добрая и вообще замечательная, так что сами, дурни, виноваты. А Трор… ну, это его дело.
– А ты?
– Что я?
– У тебя сильный дар?
Онере пожала плечами.
– Еще не знаю. У нас испытание в восемнадцать, а до этого непонятно что у кого и как. Только не проси рассказать про испытания. Ты, может, мне и брат, но… сам понимаешь. Только если Остикус разрешит.
– Да я и не прошу, – Рейн пожал плечами. – И вообще, иди-ка ты спать, а то вставать рано.
– Да ладно, – Онере усмехнулась, – только не делай вид, что тебе не интересно.
– Не люблю лезть в чужие секреты, – ответил Рейн и исчез в доме.
Рано утром, когда Рейн и Онере завтракали, выслушивая последние наставления старейшины, в дверь постучали.
Это оказался мужчина, которого Рейн хорошо запомнил в битве на площади, из-за огромных кулаков, которыми тот орудовал, словно молотом.
– За деревней следят, – сообщил гость. – Каратели, человек двадцать, рассредоточены по всей границе. Ночью пытались войти в деревню, но не смогли – кровь на кустах осталась и видно, как тело волокли.
– Спасибо, Трор, – поблагодарил его Остикус. – Я отправлю ребят другим путем.
Мужчина кивнул.
– Да, там должно быть безопасно.
Когда тот ушел, Онере похлопала Рейна по плечу.
– А ты не безнадежен. Хоть что-то учуял, поздравляю, – и пояснила в ответ на недоуменный взгляд: – Не зря ты защиту ночью проверять ходил.
– Мне просто не спалось.
– Ну да, так я и поверила.
Рейн уже понял, что переубедить Онере невозможно, поэтому спорить не стал.
– Ну что ж, – произнес Остикус, – пожалуй, вам пора выходить.
– А как же слежка? – спросил Рейн, совершенно не понимая спокойствия старейшины, которому, казалось, нет никакого дела до засевших в лесу людей Кремкриха.
– А, – тот махнул рукой, – пусть следят, пока не надоест. Дорог на свете много.
Онере просияла, уловив то, что осталось для Рейна скрытым.
– Видишь ли, Ранмар, – пояснил старейшина, – у лесного народа есть свои тайные тропы. Сегодня вы уйдете одной из них.
– А если каратели снова нападут на деревню? – оставлять людей в опасности Рейну не хотелось.
– Не смогут.
– Защиту отца удалось сломать, а моя…
– Твоя – иная. Ты и сам иной. Ты зря сомневаешься в своих силах, Ранмар. Ты сделал очень много, со временем ты сам это поймешь. А пока просто не сомневайся. И не сравнивай себя с отцом. Ты – это ты, и в этом твоя сила. Идемте, вам пора повидаться с Мейю.
* * *
Казалось, что тоннель никогда не кончится. Никогда темнота подземного хода не сменится светом дня, а узкий невысокий свод – открытым пространством, где можно потянуться и раскинуть руки. Рейн почувствовал, что этот бесконечный путь начинает его угнетать. Хотелось поскорее выбраться и глотнуть свежего воздуха.
Сестрица, напротив, была очень рада оказаться здесь, под землей. Она двигалась бодро, чуть ли не вприпрыжку, и болтала о всякой ерунде, до которой Рейну не было никакого дела, поэтому слова ее пролетали мимо ушей.
Когда Рейн уже почти уверился, что в этой темной дыре ему предстоит провести весь остаток жизни, впереди забрезжил свет. Вскоре светящаяся точка превратилась в пятно, затем – в средних размеров лаз, замаскированный ветками растущего рядом куста.
– А вы не боитесь, что через этот вход кто-нибудь попадет в деревню? – спросил Рейн, когда они подошли ближе.
– Не-а, геффы сюда не сунутся. Сейчас сам поймешь почему, – и Онере первой выглянула наружу. – Все в порядке, идем.
