И он прыгнул вниз, распахнул крылья и понёсся над ночными садами туда, где водили хороводы жрицы Света.
Пение лунных дев убаюкивало. И только широкая чёрная тень, внезапно пролетевшая надо мной, заставила меня очнуться. Я поняла, что стою и, качая головой под музыку, глупо улыбаюсь. Теперь я осматривалась по сторонам, пытаясь рассмотреть, что промелькнуло только что, на мгновение скрыв от меня маленький диск Лилоса. Но ничего необычного вокруг не было. Мне показалось, что что-то зашумело в верхушках деревьев, словно птица задела шелестящие ветки. Я какое-то время вглядывалась в них.
— Какая честь… — услышала я рядом ядовитый голосок Эртузы и обернулась.
Ко мне медленно шла жрица Тила, держа в руках чашу и мило улыбаясь.
— Вам предлагают принять участие в мистериях, — пояснила царица. — Ни мне, ни моей дочери, хоть мы и царского рода, такая честь не выпала. Мы будем лишь смотреть.
Тила приблизилась ко мне и, глядя в глаза с нежной улыбкой, протянула мне чашу. Я настороженно смотрела на неё.
— Отказываться нельзя, — шептала Эртуза. — Это оскорбление, нанесённое Храму. За ним может последовать проклятие.
— Пей, — шепнул сзади знакомый голос.
Я резко обернулась. Позади меня никого не было, но шёпот был, и была крылатая тень, и шум в листве. Мне стало грустно и как-то очень спокойно.
— Как скажешь, — прошептала я, взяв чашу из рук жрицы. — Я тебе верю.
Я поднесла её к лицу и почувствовала знакомый сладковатый запах молока с мёдом. И на вкус оно было совсем такое же, как то, что Джулиан приносил мне с кухни. Я улыбнулась и выпила его до дна. Жрица не отрываясь смотрела на меня, а потом взяла у меня чашу и отошла.
— Как вам вино? — поинтересовалась Эртуза, хищно улыбнувшись.
— Это молоко, — ответила я.
Она растеряно заморгала. Девицы тем временем затянули новый гимн. Мужчины в чёрном, опустив головы под платками, обносили их чашами, девушки пили, а потом удивлённо переглядывались. Тем временем быка подвели к Тиле и поставили напротив, крепко держа за рога. Жрица достала из-за пояса свой длинный изогнутый нож и, сжав двумя руками рукоятку, занесла его над головой быка. Только тут я поняла, что бедное животное сейчас принесут в жертву. Бычка было жаль, он спокойно стоял, глядя на жрицу тёмными печальными глазами. Нож сверкал в лучах Лилоса, и по алмазной кайме лезвия было видно, что оно очень острое.
Хор на мгновение смолк, Тила ещё выше вскинула нож, замахиваясь. Я хотела отвернуться, но не успела, потому что клинок ножа вдруг с громким шипением начал извиваться. Жрица завизжала, как перепуганная девчонка, и отшвырнула оживший нож в сторону. Тот упал на плиты дорожки и мгновенно уполз в траву.
Хор смолк, пение сменилось перешёптыванием и даже тихим смехом. Тила, потрясённо смотрела туда, где скрылся её нож, превратившийся в змею, а потом быстро огляделась. Она была, скорее, зла, чем напугана или озадачена. Заметив у меня на поясе кортик, она подбежала ко мне и протянула мне руку.
— Дай мне твой кинжал! — приказала она.
— Нет, — спокойно проговорила я, положив руку на рукоять кортика.
Она снова осмотрелась и, не увидев ничего подходящего для убийства быка, крикнула:
— Нож, бездельники! Принесите мне нож!
Несколько юношей-музыкантов бросили свои инструменты и побежали куда-то. Но ей этого показалось мало, и она с криком: «Стража!» тоже бросилась в темноту и скоро скрылась в густой зелени цветущих кустов.
Девушки сбились в стайки, бурно обсуждая срыв ритуала. Несколько мужчин в чёрном откинули с голов платки, и с интересом смотрели по сторонам. Все они были молоды и красивы.
Царица Эртуза неуверенно переступала ножками в золотых сандалиях и всматривалась в траву.
— Это была настоящая змея? — спросила она. — Как выдумаете?
— Похоже на чёрную мамбу, — кивнула я. — Её укус может убить слона.
Она подскочила на месте и, забыв о своём царском достоинстве, запрыгала к дорожке, стараясь не ступать в траву. Со стороны это выглядело так, словно она изображает танец горной козы. Царевна уныло побрела за ней, не слишком заботясь о том, куда ступает.
— А вы не боитесь змеи? — встревожено спросила Эртуза, задержавшись на дорожке.
— Нет, — мотнула головой я. — У меня костюм и обувь из сверхпрочной ткани, которую не прокусит даже тираннозавр Рекс.
— А я, пожалуй, пойду! — сообщила царица. — И сообщу Апрэме, что её глупая сестра сорвала мистерии.
И развернувшись, она побежала в сторону дворца. За ней устремились её нагие служанки, а следом брела заспанная и недовольная Анора. Вид у этой процессии был уже совсем не такой торжественный, как по пути сюда.
