— Только ради вас, Богиня, — произнёс он, взглянув на меня. — А ты, — он снова взглянул на задыхающуюся от страха и злости Апрэму, — запомни, что моё обещание остаётся в силе. Если с Богиней Неба что-то случится, если прольётся хоть одна капля её крови, хоть на миг затуманятся её глаза или на мгновение прервётся её дыхание, если у меня будет хоть малейшее подозрение, что это произошло по чьей-то вине, то первое, что я сделаю, я перережу тебе глотку твоим же кинжалом, который оставляю себе в залог. И только после этого я начну искать виновных.
Он снова согнулся, словно под непосильной ношей, и схватился за поясницу. Проковыляв к креслу, он сел и печально взглянул на меня.
— Это очень неприятно, Богиня Неба, — жалобно проговорил он своим обычным голосом. — Я имею в виду ваше обвинение в похищении и отравлении этой девицы. Мне придётся дать ход этому делу, искать виновных, судить, казнить. Это очень хлопотно, особенно, когда имеешь дело с Храмами. Они ничего не хотят говорить. Приходится пытать всех подряд, может, кто-нибудь проговорится.
— А то, что они разрушили Храм Света, не имеет для вас значения? — поднимаясь с колен, поинтересовалась Апрэма.
Я заметила, что никто не спешил помочь ей. Напротив, её спутницы, боязливо жались к колоннам, держась подальше от своей повелительницы.
— Какое мне дело до ваших построек? — капризно проворчал царь. — Кто виноват, что они рушатся от ветра? В конце концов, согласно закону царя Боракиса мужчины имеют право применить силу, чтоб забрать состоящую с ними в родстве девицу из любого дома. И даже разрушить этот дом, если им не отдадут их собственность.
— Этот закон не применяется тысячу циклов, — заметила она, оправляя одеяние и накидывая покрывало на голову.
— Его никто не отменял, — пожал плечами царь. — И на этот раз мне угодно его применить. При наличии нескольких законов, регулирующих спорные отношения, подлежащий применению закон выбирает судья. Я выбрал. Хуже то, что похищение девицы и её одурманивание, а также покушение на жизнь пришельца регулируется весьма недвусмысленно, — он с мольбой посмотрел на меня. — Я простил эту ведьму ради вас, Богиня. Простите её и вы, ради моего спокойствия. А? Ну, хотя бы дайте отсрочку до окончания Битвы. Может, там уж и разбираться будет не с кем и некому.
— Хорошо, я снимаю обвинения, — уступила я. — Ради вас, господин.
— Ну, ладно, с этим разобрались, — он потёр руки и почесал голову под мятым венком из роз. — Что-то я устал. Мне нужно отдохнуть. Так что убирайтесь отсюда все, кроме Богини. Её я прошу пока оставить меня, хотя я рад буду видеть её в любое время, но несколько позже.
— Господин, — робко заговорил Танирус, — нам нужно обсудить ещё один вопрос.
— Что за вопрос? — нахмурился Мизерис. — Мы говорили только об этом досадном случае и больше ни о чём.
— Мистерии, — Танирус виновато улыбнулся. — Царица предоставила дворцовые сады для мистерий Храма Света. Мы будем проводить свои мистерии в Храме. Но остаются поединки храмовых бойцов. Поскольку на сей раз Храм Света получил право на публичное проведение мистерий в садах, мы просим хотя бы поединки провести во дворце.
Мизерис устало откинулся на спинку кресла и тоскливо оглядел потолок.
— Опять эта резня, потоки крови, отрубленные конечности и головы, зияющие раны. Меня мутит от этого! — он сорвал с головы венок и запустил им в Жреца. — Надоело! Вы зальёте кровью всё, и этот тошнотворный запах будет стоять везде. А потом по коридорам дворца будут ходить, горестно стеная и гневно рыча, призраки ваших воинов.
— Такого не случалось ни разу, — осторожно заметил Жрец.
Мизерис измучено поморщился.
— Ты просто не видишь то, что вижу я.
— Поединки храмовых бойцов уместнее провести на рыночной площади, — подала голос Апрэма, — чтоб как можно больше народу могло увидеть его и поддержать Свет.
— Или Тьму, — эхом откликнулся царь. — Чтоб как можно больше обезумевших от постоянного страха людей могли озвереть от вида крови, войти в раж и устроить свалку в центре города, громить дома и лавки, убивать и грабить. Ладно, пусть будет дворец. Я предоставляю под поединки храмовых бойцов дворцовый театр.
Он опустил голову, коснувшись рукой изуродованного лба, и вдруг встрепенулся.
— Я придумал! — заявил он, и его лицо просветлело. — Крови не будет.
— Но традиция требует поединков! — забеспокоился Танирус.
— Поединки будут, а крови — нет! — радостно сообщил царь. — Ваши бойцы не будут биться между собой. Они будут танцевать!
— Что? — возопила Апрэма.
— Молчать! — рявкнул царь. — Я тут главный, и я всё решил. В обоих Храмах есть храмовые танцоры. Вы без конца спорите, кто из них искуснее, но ни разу не представили доказательств ваших аргументов. Самое время! Пусть танцуют, и мы выберем лучшего. Исход тот же — мы назовём победителя и Храм, который его выставил, но крови не будет!
— Но… — начал Танирус.
