Со звёзд обрушились лихие гитарные переборы, и Мангуст, вскинув руки, начал исполнять что-то среднее между фламенко и тарантеллой. Он двигался так легко и изящно, его движения были столь отточенными и изысканными, его высокая, стройная и полная энергии фигура так притягивала взгляд, что вскоре зрители забыли о запретах. Они начали топать в такт мелодии и ударять ладонями по коленям. Я осмотрелась и увидела, что некоторые уже вскочили с мест и, забравшись на скамьи, танцуют, пытаясь подражать его движениям.
Было ясно, что он полностью завладел вниманием и симпатией невзыскательной публики Тэллоса. И, что сказать, он, действительно был изумительно хорош. В каждом его движении сквозили благородство и сила, его белозубая озорная улыбка озаряла всё вокруг. Густые длинные волосы блестели в лучах маленьких прожекторов, светивших на него жемчужным светом из чашечек серебристых цветов по краю площадки.
Темп мелодии постепенно замедлился, и из темноты, как змея, выполз одинокий голос флейты, который причудливо заструился в темноте. Я подалась вперёд, узнав ту мелодию, что слышала в тёмном зале на далёкой планете пару лет назад. И точно, лицо Мангуста стало спокойным и непроницаемым, и он, не спеша, устремился вслед за флейтой, повторяя телом все переливы звука, все изгибы загадочного невидимого змея, струившегося из темноты. Жемчужный свет сменился фиолетовым, и его костюм замерцал, заиграл искрами, как бриллиант.
Потом вокруг него появились призрачные полуразрушенные колонны, из пустоты полились на арену прозрачные струи водопада, плеск воды слился со звуками флейты, послышался шум ветра, шелест листвы, над площадкой возник белоснежный диск Луны. И прекрасный одинокий бог начал в своих волшебных садах завораживающий магический танец Жизни.
Я следила за ним, не отрываясь, и единственной моей мыслью была благодарность за то, что судьба дала мне шанс ещё раз увидеть это чудо. Потому что где-то в глубине моей души жила сумасшедшая мысль, что этот колдовской танец каждым движением ткёт сейчас полотно жизни, простирающееся во множество миров, наполняя их звёздами, музыкой и мечтами.
Я, как и все вокруг, поддалась волшебству этого танца, и совершенно забыла о том, что операция по освобождению Ивана Валуева уже идёт полным ходом.
В сумерках небольшая сферическая капсула под прикрытием экран-поля подлетела к дворцу и опустилась на небольшую террасу в западной части. Тонни Хэйфэн распахнул люк и спрыгнул на выщербленные плиты пола. За ним спустился Кирилл с рюкзаком за спиной и парализатором в руках.
Прислушавшись, они услышали где-то недалеко тревожный рокот барабанов и странное завывание труб.
— Шоу в полном разгаре, — заметил Оршанин. — Жаль, не наша вечеринка…
— Люк закрой, — распорядился Тонни и двинулся к небольшой надстройке в виде нескольких колонн, на которые была установлена массивная плита-крыша.
Кирилл захлопнул дверь и с удовольствием осмотрелся. Терраса была пуста. Он даже глянул на экран локатора на наручи, чтоб убедиться, что капсула ещё здесь. На экране голубовато отсвечивал небольшой круг. Кивнув, он надел шлем и поспешил вслед за напарником.
Под крышей были установлены выщербленные временем скамьи и покосившийся стол. Видно, что здесь бывали не часто. Сбоку темнел провал, где с террасы спускалась в глубину дворца череда истёртых ступеней.
Эта часть дворца находилась далеко от парадных залов и царских апартаментов. Здесь располагались трущобы дворца, где доживали свой век постаревшие придворные, которых давно сменили более молодые и энергичные, а внизу, в подвалах располагались казематы, странный лабиринт соединяющий подвалы, заваленные рухлядью, и тюремные помещения, где содержали опасных преступников.
Стрелки сбежали вниз по лестнице и углубились в каменный лабиринт, всё ниже спускаясь по эстакадам и лестницам. Коридоры были пусты. Может, здесь было не так много обитателей, но к тому же большинство из них выбралось из своих нор, чтоб издалека поглазеть на поединок храмовых танцоров.
Только раз, в одном из ответвлений коридора послышался шорох, который тут же был уловлен шлемофонами стрелков. Они одновременно взглянули на экраны своих биолокаторов и увидели медленно приближающийся объект. Отпрянув к стене, они почти вжались в неё. Лёгкие скафандры-хамелеоны позволили им слиться с тёмной стеной. Но вскоре они поняли, что это было излишне. Из-за угла появился сгорбленный старик в потрёпанной одежде, на которой ещё поблескивало изодранное золотое шитьё. Он ковылял, согнувшись, и неся перед собой низкий сосуд, в котором мерцал крохотный огонёк. Он проследовал мимо, кряхтя и вздыхая, и через какое-то время скрылся за поворотом.
Две тени снова отделились от стены и в темноте скользнули дальше. Свет был им не нужен. Стёкла шлемов преобразовывали поступающее на них изображение, и они отчётливо видели всё, вплоть до осколков посуды в углах.
