Двое могут хранить секрет полностью

– Если и да, ты никогда об этом не узнала бы, – отвечает Миа. – Дейзи сделана из «конфет и пирожных и сластей всевозможных»[6].

Идеальная корейская дочь. До недавнего времени.

Микрофон на помосте скрежетом отзывается на стук по нему тренера Гэнона.

– Работает? – кричит он.

Половина зала послушно смеется, другая – не обращает внимания. Я присоединяюсь ко второй группе и отключаюсь от него, исподтишка достав телефон. От Деклана нет вестей с момента нашей встречи в «Таверне Буковски». Ты все еще здесь? – посылаю я сообщение.

Доставлено. Прочитано. Ответа нет. И так всю неделю.

– Доброе утро, школа Эхо-Риджа! Готовы встретить свой королевский двор?

Я поднимаю голову, услышав, что голос изменился, и подавляю стон при виде на помосте Перси Гилпина. Перси президент выпускного класса, и все в нем меня утомляет: его энергия, шапка пружинистых волос, его постоянное стремление к школьным выборным должностям и его фиолетовый блейзер, который он надевает на все школьные мероприятия с тех пор, как мы перешли в старшие классы. Еще он водит дружбу с Вив Кэнтрелл, и это, вероятно, все, что нужно о нем знать.

– Давайте начнем с джентльменов! – Перси вскрывает конверт широким жестом, словно собирается объявить победителя в номинации на «Оскара». – Мы будем выбирать короля из этих трех отличных ребят. Поздравляем Тео Кулиджа, Кайла Макналти и Троя Лэткинса!

Эзра озадаченно наблюдает, как Перси поднимает руки среди криков и возгласов.

– Что с этим чуваком? Он похож на ведущего старой телевикторины, только в теле подростка.

– В самую точку. – Зевая, Миа крутит на большом пальце кольцо. – Все прошло, как и ожидалось. Наверное, я рада за Троя. Он не полный придурок. Хотя и не выиграет.

Перси выжидает, пока парни похлопают друг друга по спине и ударят друг друга по ладоням, затем открывает другой конверт.

– А теперь настал черед леди, которые, может, и последние, но не менее важные. Школа Эхо-Риджа, давайте обнародуем имена – Кэтрин Нилссон, Брук Беннетт и… – Он делает паузу, поднимает глаза и снова смотрит на лист бумаги у себя в руках. – М-м…

Проходит еще секунда, и народ начинает ерзать на скамейках. Некоторые хлопают и свистят, наверное, подумав, что он закончил. Перси откашливается, и ответный скрежет микрофона заставляет всех поморщиться.

Миа наклоняется вперед, озадаченно хмурясь.

– Постойте. Перси Гилпин потерял дар речи? Прекрасное, но необычное зрелище.

Перси поворачивается к тренеру Гэнону, который нетерпеливым жестом предлагает ему продолжить.

– Простите, – говорит Перси, снова прочищая горло. – На секунду отвлекся. М-м… итак, поздравляем Эллери Коркоран!

Эллери застывает в изумлении.

– Какого черта? – спрашивает она, и ее щеки покрываются красными пятнами, когда редкие аплодисменты прокатываются по аудитории. – Как это случилось? Это какая-то ерунда. Меня здесь никто не знает!

– Не сомневайся, знает, – говорит Миа.

В этот момент слышится выкрик:

– Кто?

Раздается приглушенный смех.

Однако Миа права; все знают, кто такие близнецы Коркоран. Не потому, что они заметные фигуры в школе, а потому, что Сейди Коркоран, которая почти добилась успеха в Голливуде, не вмещается в здешние рамки.

И потому, что Сара Коркоран является первой девушкой Эхо-Риджа, с которой случилось несчастье.

– Дай пять, принцесса! – говорит Эзра. Эллери не отвечает, и он поднимает ее ладонь и хлопает по ней своей. – Что за мрачный вид. Это же здорово.

– Это какая-то ерунда, – повторяет Эллери. Перси все еще выступает, рассказывая о собрании футбольных болельщиков, которое пройдет на следующей неделе, и внимание аудитории уже начало рассеиваться. – Я хочу сказать, вы за меня голосовали?

– Нет, – отвечает Эзра. – Но не принимай это на свой счет. Я ни за кого не голосовал.

– А вы? – спрашивает Эллери, глядя на нас с Мией.

– Нет, – отвечаем мы оба, и я виновато пожимаю плечами. – Мы тоже не голосовали.

Эллери скручивает свои волосы над плечом.

– Я в школе меньше двух недель. Я почти ни с кем, кроме вас, не общалась. Если вы за меня не голосовали – и поверьте, я не в обиде, потому что я тоже не голосовала, – тогда зачем кому-то за меня голосовать?

– Чтобы приветствовать тебя в городе? – нерешительно предполагаю я.

Она закатывает глаза, и я не стану ее переубеждать. Даже прожив здесь меньше двух недель, она понимает, что средняя школа Эхо-Риджа не из таких мест.

В пятницу утром Кэтрин не в настроении.

Она невнимательно ведет машину – на всей дороге до школы перед знаками остановки останавливается по своему выбору. По приезде она криво ставит автомобиль между двух линий разметки, оттеснив другого ученика, который ехал в нашу сторону. Он сигналит, когда она выскакивает из машины и, хлопнув дверцей, не оглядываясь, направляется ко входу.

Это один их тех дней, когда она делает вид, что меня не существует.

Я не спеша вхожу в здание школы и, как только оказываюсь в коридоре, понимаю – что-то случилось. В воздухе пульсирует странная энергия, а обрывки разговоров, которые я ловлю, не похожи на обычные сплетни и оскорбительные выпады.

– Наверное, вломился…