— Я признаю, что так и есть.
Купер глубоко вздохнул:
— Итак, мы оба это знаем, как понимаем и то, что будет крайне неблагоразумно поддаться своим желаниям. А еще отдаем себе отчет в том, что нас ждет адски долгая зима и мы должны сгладить некоторые моменты. Согласна?
— Согласна.
— Для начала нужно прекратить поливать друг друга грязью.
Карие глаза Расти натолкнулись на холодный взгляд Купера, и он нехотя добавил:
— Признаю, в этом я виноват гораздо больше тебя. И все же давай пообещаем не опускаться до словесных оскорблений.
— Обещаю.
Купер кивнул:
— Погода будет нашим врагом. Самым страшным недругом. Чтобы с ним справиться, потребуются все наши внимание и энергия. В таких условиях мы не можем позволить себе роскошь тратить время на борьбу друг с другом. Так вышло, что наше спасение зависит от совместного проживания. А сохранение нашего рассудка — от того, насколько мирным это проживание будет.
— Я понимаю.
Купер прервался, пытаясь собраться с мыслями.
— Мне кажется, наши роли должны быть традиционными.
— Точно: ты — Тарзан, я — Джейн.
— Что-то в этом роде. Я добываю пищу. Ты ее готовишь.
— Но ты ведь так бестактно указал на то, что повар из меня никудышный!
— Ты исправишься.
— Я постараюсь.
— Только не реагируй так бурно, если я даю тебе совет.
— Но тогда и ты воздержись от низких замечаний о моей бездарности. Может быть, готовить я и не умею, зато хорошо справляюсь с другими вещами.
Глаза Купера скользнули по губам девушки.
— Не буду спорить. — Он надолго впал в ступор, но потом встряхнулся. — Конечно, я не жду, что ты будешь беззаветно служить мне верой и правдой
— Я тоже не жду от тебя этого. И обещаю: я буду делать свою работу так хорошо, как только смогу.
— Я помогу тебе содержать дом и нашу одежду в чистоте.
— Спасибо.
— А еще научу тебя метко стрелять, чтобы ты могла защитить себя сама, когда я буду уходить.
— Уходить? — тихо переспросила Расти, чувствуя, как пол убегает у нее из-под ног.
Компаньон пожал плечами:
— Если погода разыграется не на шутку, если ручей замерзнет… Тогда, наверное, мне придется уходить подальше в поисках пищи.
Расти пришла в ужас от мысли, что скоро настанут времена, когда она будет оставаться в этой убогой хижине одна-одинешенька, и, возможно, надолго. Даже с таким грубым и сыпавшим оскорблениями Купером было в сто раз лучше, чем вообще без него.
— И наконец, самый важный пункт нашего соглашения. — Напарник помедлил, пока ошеломленная девушка не переключила все свое внимание на него. — Я — босс, — произнес Купер, стукнув себя кулаком в грудь. — И я не шучу, это — вопрос жизни и смерти. Ты можешь знать абсолютно все о жилой недвижимости, калифорнийском шике, образе жизни богатых и знаменитых. Но здесь все твои по знания не стоят и ломаного гроша. В своей среде, черт побери, ты могла бы делать все, что тебе заблагорассудится, и я лишь сказал бы: «В добрый путь, крошка!» Но здесь ты подчиняешься мне.
Расти была уязвлена замечанием о том, что ее область познаний простирается не дальше Беверли-Хиллз.
— Насколько я помню, у меня не было попыток узурпировать твое положение главного мачо и кормильца.
— Надеюсь, тебе не придет в голову нечто подобное. В этой глуши нет такой вещи, как равенство полов.
Купер поднялся, и тут его взгляд наткнулся на одеяло, валявшееся у ножки кровати:
— Да, и еще одно: больше никаких дурацких ширм. Эта хибара слишком маленькая, живем мы бок о бок, тут и так слишком тесно, что бы еще и скромников из себя разыгрывать. Мы уже видели друг друга голыми и даже дотрагивались друг до друга. Тайн больше нет. Кроме того, — Купер окинул взглядом девушку, — если ты считаешь, что той ночью я не был достаточно хорош, нет смысла прикрываться оде ялом! Если бы я подумывал тебя изнасиловать, то сделал бы это давным-давно.
Взгляды товарищей по несчастью встретились. После неловкой паузы Купер отвернулся, бросив:
— Пора вставать. Я уже начал варить кофе.
Тем утром овсянка была значительно лучше, чем днем ранее. По крайней мере, она уже не приклеивалась к нёбу, как бутерброд с арахисовым маслом недельной давности. Соли и сахара в каше теперь было в меру. Купер съел целую порцию, но не удостоил Расти комплиментом.
Девушка не стала обижаться, как накануне. Спутник не критиковал ее, и уже одно это можно было считать настоящей похвалой. В конце концов они пообещали воздержаться от оскорблений, но не брали на себя обязательств купать друг друга в лести.
После завтрака Купер ушел, а к обеду, состоявшему из печенья и консервированного супа, успел соорудить для себя пару снегоступов из веток и стеблей высохших виноградных лоз. Он привязал снегоступы к ботинкам и принялся расхаживать по хижине, демонстрируя свое изобретение Расти.
— На этих снегоступах будет намного легче передвигаться по ущелью отсюда к ручью.
