– Да какую взрывчатку?! – всплеснул руками водитель. – Ну, хочешь – взгляни! – кивнул он на свое авто.
Между тем, водитель убедился, что ментов всего двое и настроение у них не шибко боевое. Возможно, специально встали в столь глухом месте, чтобы пополнить свой бюджет. Шарманкин неспешно подошел вплотную к машине, не перекрывая при этом прицельных снайперских линий. Водитель как ни в чем не бывало распахнул салон «Газели» и в ту же секунду сработал снайпер «Альфы». Из салона послышался крик, и на асфальт вывалился здоровенный бородач с автоматом в руках. Пуля снайпера ударила его точно в обвязанный черной банданой лоб. Водитель тут же ударил Шарманкина ребром ладони под кадык, однако Юрий Алексеевич перехватил его руку и провел жестокий прием, ломающий кости локтевого сгиба. Взвывший водитель потерял способность к сопротивлению и стал удобным щитом для полковника, выхватившего пистолет Стечкина. Денис отпрыгнул в сторону, дав короткую автоматную очередь по колесам и передним стеклам обеих машин. Пистолет Юрия Алексеевича работал в автоматическом режиме, Шарманкин почти не целясь бил в загомонивший салон. Из второй машины выпрыгнули двое автоматчиков, одного спецназовцы завалили наглухо, другому прострелили ногу. Тем не менее он попытался дать автоматную очередь, но снайпер мастерским попаданием выбил оружие из его рук. Больше раненый не дергался, лишь вжался чуть ли не всем лбом в асфальт. Из громкоговорителя послышался громовой бас подполковника Максакова:
– Всем немедленно сдаться, выходить по одному, выбросив вперед себя оружие!
На всякий случай Максаков продублировал команду на чеченском, арабском и фарси-кобули. На некоторое время стрельба прекратилась. Хорошилов и Шарманкин отошли на заранее подготовленные боевые позиции.
– Эй, вы «Альфа»? – послышался громкий голос из первой «Газели».
– Она самая, дорогой, – пророкотал в ответ Саша Максаков.
Спецназовцы без особых проблем могли пожечь из гранатометов обе машины. Однако сейчас было очень важно взять живыми хотя бы несколько человек. Правда, в автобусах могли находиться смертники. Но и на этот случай бойцы «Альфы» имели свою тактику.
– Мы сдаемся, – ответил тот же голос из первой машины.
И в самом деле, на асфальт шлепнулись два короткоствольных автомата, затем показались мужские фигуры с поднятыми вверх руками. Четверо из первой и трое из второй. Не опуская рук, замерли в нескольких шагах от машин. «Да, скорее всего в машине смертники – сообразил Шарманкин. – Во всяком случае во второй...» В самом деле, в первом автобусе дверь и стекла были порядком разнесены, и с помощью оптики можно было разглядеть, что там никого не осталось. Во вторую машину заглянуть можно было, лишь подойдя к ней. «Он взорвется, как только к машине приблизится максимальное количество наших, – размышлял полковник. – Он скорее всего лежит головой к дверям, чтобы лучше слышать происходящее». Последний вышедший из «Газели» как бы машинально прикрыл за собой дверь... Шарманкин поднялся в полный рост из укрытия, сжимая в руках перезаряженный пистолет. Сейчас он был без милицейской фуражки, однако по-прежнему с серо-голубыми капитанскими погонами. Водитель зло и опасливо смотрел на «капитана», его сломанная рука висела плетью, но боевик старался при этом не стонать. Юрий Алексеевич подошел к колонне пленников, резким ударом в солнечное сплетение согнул пополам того, кто выходил последним и прикрыл дверь. Замахнулся было для следующего удара, и вдруг распахнул носком милицейского ботинка дверцу «Газели» и молнией влетел внутрь...
И в ту же секунду грохнул взрыв, секущий осколками не успевших отпрыгнуть в стороны боевиков. Юрий Алексеевич опоздал на какую то долю секунды, сумев лишь накрыть смертника своим телом. Уцелевшие боевики попытались было прорваться сквозь цепь вышедших им навстречу спецназовцев, некоторые использовали припрятанные штык-ножи и пистолеты, однако на сей раз потерь среди бойцов «Альфы» не было. Отложив в сторону громкоговоритель, на бандитов бросился и Максаков, принявший командование. Его могучая, почти двухметровая фигура валила наземь супостатов точно кегли. Не прошло и двух минут, как террористы были разоружены и уложены нестройным рядком вдоль шоссе.
– Дай Бог – в с е, – с расстановкой проговорил Максаков, беря в руки переговорное устройство. – Докладываю – принял командование после гибели полковника Шарманкина...
Пока Саша говорил, все участники антитеррористического штаба сидели точно окаменевшие. Юрий Алексеевич, заикающийся, русоволосый, с намечающейся лысиной и не очень серьезной фамилией, полковник «Альфы», погиб только что на их глазах, спасая жизнь подчиненных. Феоктистов клял себя последними словами, понимая, что он, Ротмистр, лучше выполнил бы это тактическое действие. Юра был старше на целых три года, в таком возрасте обычно увольняются из «Альфы»... Тем не менее ближе всех к машине со смертником оказался в этот момент именно полковник Шарманкин. А Ротмистр наблюдал все это через монитор.
