– Что за лажа? – сплюнув, проговорил Данилин, не спуская при этом глаз с дерева, за которым укрылся полковник.
В свое время Слава довольно профессионально играл и на бас– и на лидер-гитаре. Лет до восемнадцати он был уверен, что будет рок-музыкантом. Причем не тем, который горланит сомнительные песенки, покрасив в зеленый цвет собственную шевелюру, а рокером западного пошиба. Песни, которые играла группа Данилина, были исключительно на английском, и уровень мастерства был соответствующий. Ребята одинаково могли играть и джаз, и танцевальный рок-н-ролл, и (в обязательном порядке!) хард-рок, рокабилли, кантри-рок. Сам Данилин окончил джазовую студию по классу бас-гитары. Потом группа распалась, Слава попал в армию и, как имеющий некоторое знакомство с боевыми единоборствами и кик-боксингом, был призван в войска спецназначения. Ну а оттуда прямая дорога в «Альфу».
– Ну что, родной, устал кувыркаться? – проговорил Данилин, ожидая, когда Умар вновь появится на огневой линии.
И в то же мгновение от дерева метнулся едва заметный силуэт, исчез в траве и дал оттуда короткую очередь, ударившую капитана Данилина в грудь. Слава выронил оружие и отлетел прямо на Лену. Та, стараясь не поднимать головы, прижала Данилина к земле.
– Лажа, – произнес капитан плохо слушающимися губами.
Феоктистов быстрым движением вытащил из походной аптечки бинт, шприц и ампулы с обезболивающим. Стараясь не демаскировываться, Лена бинтовала потерявшего сознание Данилина. Ротмистр же по-прежнему был готов к отражению нападения с тыла. В том, что оно произойдет с минуты на минуту, он не сомневался.
Есть в своде российских законов специальный пункт, допускающий причинение вреда третьим лицам при проведении контртеррористической операции. Точнее говоря, статья 39 Уголовного кодекса России. В ней сформулирован институт крайней необходимости. То есть для устранения серьезной опасности интересам государства и общества вполне допустимо не особо заботиться о «третьих лицах», таких же гражданах РФ. Такой пункт был специально принят, чтобы командующий войсками ПВО мог без лишних сомнений и опасений отдать приказ на уничтожение самолета с захваченными пассажирами, если этот самолет будет пикировать на Кремль или здание Минобороны.
Именно об этом законе напомнил сейчас высокий чин генералу Прохорову и без пяти минут генералу Самсонову.
– Мудрому не нужен закон. У него есть разум, – процитировал генерал Прохоров своего древнегреческого тезку. – Законов сейчас великое множество. Разобраться в них – самому черту оба копыта сломать.
Сократ Иванович не сразу сообразил, к чему клонит высокий чин. В нашем законодательном органе иной раз кворума нет, человек семьдесят от силы в зале. Тем не менее голосуют, причем по важнейшим, ключевым вопросам. Но, как правило, «за» бывает человек триста пятьдесят, не меньше. Одни депутаты голосуют за других и не стесняясь об этом сообщают. Если называть вещи своими именами, то это фальсификация и должностной подлог. Как-никак у Прохорова за плечами был юрфак университета. Тяжко вздыхая, он осознавал, что принятые таким образом законы вполне легитимны и их предстоит неукоснительно соблюдать.
– Придется попробовать... – неопределенно произнес тем временем генерал-полковник и кивнул в сторону подъехавшего к самому штабу бронированного микроавтобуса.
Из него под конвоем вооруженных бойцов вышла средних лет женщина, крепко прижимающая к себе девочку лет двенадцати. Одеты они были вполне по-столичному, тем не менее с первого взгляда было понятно, что их родиной является одна из северокавказских республик.
– Близкие родственники одного из террористов, полковника Умара, – пояснил высокий чин.
– Инициатива генерала Гладия? – уточнил Сократ Иванович.
– Надо попробовать, – вместо ответа повторил высокий чин.
