— Вроде…
Она попробовала повертеть головой из стороны в сторону и кивнула:
— Теперь так не болит. Немного ноет. Но это другое… Спасибо. Как ты решился?
— А кто бы решился? Кроме нас двоих…
Она настолько поразилась моим словам, что перебила меня почти сразу: — Ты сказал — двоих!?
Я не мог лгать…
— Больше никого нет, Ната. Никого. Только мы. Ты и я…
— Но это неправда! Так не должно быть! Не может быть!
Я вновь прижал ее к себе — девушку стала бить нервная дрожь….
— Правда. Я живу один. И кроме тебя, до сих пор не встретил ни одного живого человека.
Она больше ничего не сказала — поверила сразу и бесповоротно… На глазах девушки вновь появились слезы. Она плакала молча, роняя их на сразу ставшее усталым, лицо. Я вытер ее щеки ладонью…
— Может быть, где-нибудь в другом месте. Не в городе.
— Но я видела их!
Пришла моя очередь изумиться:
— Кого? Людей?
Она вздохнула:
— Не знаю… Они — как люди. Почти как люди, но что-то не так. Не то… Как тебе объяснить? Они — страшные. Я не решилась их позвать. И показываться не стала…
— Когда это было? Сколько их? Где?
Я буквально тряс ее, а она лишь жалобно закрыла глаза, повторяя:
— Давно. Неделю, нет — три, четыре или пять тому назад. Не помню.
Пусти…
Я опомнился. Ната поправила свое отрепье, и я извинился:
— Прости. Я совсем голову потерял. Почему ты не позвала их?
— Я испугалась.
— Испугалась? Чего? Они ведь могли помочь тебе! Вытащить отсюда, и дальше… — я сбился, не зная, что могло быть дальше? Но известие, что она видела и не стала окликать уцелевших, не давало мне покоя.
— Я ведь думал, что все погибли! Все, понимаешь? Там, откуда я пришел — там нет никого! Уже три месяца — нет, больше! — я живу совершенно один! А ты говоришь — не стала звать…
— Я испугалась! Потому что видела не людей! — она обижено поджала губы. — Не людей… а Нелюдей!
Я растерянно посмотрел на нее, еще не осознавая услышанного… И тут, как молнией, меня пронзило воспоминание о не столь уж и давнем прошлом. Тот жуткий труп получеловека, с клыками и когтями на руках… Мой сон во время болезни…
— Они были похожи на… на зверей?
— Не знаю. Кажется…
Она устало присела на валун — спрессовавшийся пепел и камни образовали много таких, разбросанных повсюду. Мы уже отошли на порядочное расстояние от озера, и нужно было искать место для привала.
— Это было на другой стороне. Не на моем острове. Я видела, в основном силуэты — не вблизи. И они не внушили мне желания кричать, просить помощи. Скорее, наоборот…
— Ты сказала — нелюди… То есть, они все же были похожи на человека? Ты видела что-то, да? Ведь так?
Она опустила голову — на лице опять показались слезинки…
— Почему ты молчишь?
— Они ели. Я услышала крики. Решила, что мне показалось, что это галлюцинации… Потом побежала на холм — хотела оттуда махать палкой или тряпкой, чтобы меня заметили. Споткнулась и упала. А пока поднималась — снова услышала крик. Только это был вопль ужаса… Я решила не высовываться и пряталась за камнями. Скоро они выбежали на берег. Одни убегали… за ними — другие. И те, кто догонял, поймали первых… И они их… — голос девушки задрожал.
— Они их убили? Да?
— Они их ели! Живыми!
Ната почти кричала… Я присел рядом, стараясь унять волнение.
— Может быть, тебе показалось? Ты же сама сказала — далеко. Плохая видимость…
— Да, далеко. Но у меня хорошее зрение. И слух. Я не совсем здорова, наверное… Но не настолько, чтобы не понять, что там происходило. Говорю тебе — они их ели! Ели! Слышишь меня? Ели!
Ната скривилась, лицо девочки перекосило гримасой. Я с удивлением наблюдал за вспышкой непонятной агрессии, но вскоре понял — она подвержена настоящей истерии. Я занес руку, собираясь ударить Нату по щеке — самый, как говорят, действенный способ остановить подобное… И опустил ее. Я не мог ее ударить. Не мог, и все тут. Она сидела, такая хрупкая и беззащитная — и я, взрослый и суровый мужчина, отчетливо понимал, что с этой минуты взял на себя всю ответственность всегда и всюду ее защищать… Вместо пощечины, обнял ее и погладил по волосам.
— Ну ладно… все. Успокойся. Я верю тебе. Ну, не надо, прошу тебя… Все хорошо. Теперь, все будет хорошо. Там, где я живу — нет нелюдей. Там никого нет. Только я, ты — и щенок.
— Щенок? — она всхлипнула.
— Ты увидишь его. Это хороший пес. Правда, очень хороший. И очень сообразительный. Вы подружитесь.
Прижав ее к себе, как ребенка, я думал над тем, что услышал. После громадных крыс, чудовищных воронов, и, ни на что не похожего свинорыла — теперь еще и эти, нелюди…
— А там, у тебя — там таких, точно нет?
— Таких — нет.
