До конца увольнения оставалось еще время. Притомившегося академика журналисты повезли на «Онегу». Смолину тоже хотелось вернуться на судно, но Чайкин уговорил пройтись по городу.
«Не лучшая компания для прогулки», — подумалось Смолину, но он твердо решил не поддаваться эмоциям и принимать Чайкина таким, каков он есть. Иначе как же вместе работать?
Они молча шли по забирающейся в гору шумной торговой улочке. По ее сторонам зазывали посетителей широко распахнутыми дверями бесчисленные магазинчики и лавчонки, набитые барахлом.
— Раз не нашли конденсатор, не поискать ли кожаное пальто, как вы думаете, Константин Юрьевич? — Тон Чайкина был заискивающим. — Может быть, и вы что купите…
Нужный магазин нашли без труда. В нем стоял тяжкий дубильный дух — кожаные пальто, куртки, брюки висели по стенам, были свалены в кучу на столах, подоконниках, прямо на полу.
На стене красовалась надпись: «Орел не ловит мух», — хозяин гордо представлял себя противником крохоборства. Здесь уже оказался кое-кто с «Онеги», примеряли покупки, вертелись у единственного зеркала. Смуглый хозяин ходил от одного к другому и приговаривал: «Корёш! Корёш! Дафай! Моя — твоя!»
Чайкин быстро выбрал себе пальто, недорогое, небрежно сшитое, зато оно отлично сидело на его стройной юношеской фигуре.
— А вы?
Смолин поморщился. Покупать что-нибудь из одежды для него было настоящим мучением. Да и не нужно ему пальто. А вот Люде… Вспомнилось, как она стояла у окна вагона на московском перроне, шел мокрый снег, каплями стекал с облезлого воротника ее поношенной шубейки…
— Тебе чем-нибудь помочь?
Знакомый голос, звонкий, с легкой картавинкой, заставил Смолина вздрогнуть.
А он и не заметил, как Ирина вошла в магазин вместе с Файбышевским. Ее спутник, расставив ноги и закинув руки за спину, встал у двери, как шериф, всем своим видом демонстрируя, что лично его ничуть не интересует этот кожаный рай, что здесь он лишь в роли сопровождающего Лукиной и ее защитника в этом весьма подозрительном городе, который когда-то был центром международного шпионажа.
— У них вполне приличные женские кожаные пальто, — сказала Ирина. — Сделаны по французской модели. Не хочешь купить жене?
— Не знаю…
Смолину хотелось отказаться, почему-то представлялась неловкой эта ситуация.
Но Ирина настаивала:
— Купи! Жена твоя будет довольна, поверь мне! Давай помогу выбрать!
— Помоги… — наконец сдался он.
Маленькие быстрые Иринины руки перебрали висящие у стены пальто. Выбрав одно из них, расправила на весу:
— Хороший фасон! Какой у нее размер?
— Не знаю…
— Да ну? — удивилась она. — А какая фигура? Как у меня? Или…
Ирина быстро надела пальто, подошла к зеркалу.
— Корёш! Очен корёш! — одобрил хозяин магазина, который с удовольствием наблюдал за Ириной. — Тре бьян!
— Как ты думаешь, этот размер годится? — Ирина подошла к Смолину, и он сквозь кожаный магазинный смрад почувствовал знакомый запах ее духов.
— Ну, вспомни, какая у нее фигура.
— Она выше тебя. И… полнее, — промямлил Смолин.
Ирина кивнула:
— Теперь ясно! — взглянула на хозяина магазина и что-то сказала ему по-французски.
Тот тут же принес другое пальто.
Когда покупка была оплачена и упакована, Ирина попросила:
— Теперь ты помоги мне, хочу Оле купить куртку. У нее через два месяца день рождения. Исполняется десять лет…
— Сколько? — удивился Смолин. — Неужели уже десять?!
— Уже! — подтвердила Ирина почему-то с грустью. — Вот ей будет подарок…
— Но я ничего в этом не понимаю, ты же знаешь…
— Помоги! Пожалуйста! — в голосе Ирины проступило что-то неожиданно новое — мягкое, просящее…
Они принялись искать в магазинных отсеках девчачью курточку.
— Может, эту? — Она держала в руках нечто бордовое.
— По-моему, ничего…
— Ты так считаешь? — Ирина внимательно взглянула на него, словно проверяла искренность его оценки. Тряхнула головой: — Тогда берем! Представляешь, как Оля будет…
— Ириша! — послышался трубный голос Файбышевского. — Не пора ли?
— Иду! — крикнула она.
Когда они с Чайкиным вышли из-за пакгаузов, их встретил сильный ветер с моря. Он поднимал на причале мелкую и колкую цементную пыль и пригоршнями швырял в лица. В заливе бычились крутые гривастые волны. Значит, налетел шквал. Сегодня утром Алина Азан предупреждала: всякое может быть, погода в этом районе капризная.
Вода была малой, ее уволок отлив, и «Онега» заметно присела у стенки причала. Возле судна прохаживалось несколько марокканцев — то ли из портовых рабочих, то ли просто зеваки. «Что им здесь делать при таком ветре», — подумал Смолин. Поставив ногу на первую ступеньку трапа, он вдруг спиной почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянулся и в стоящем недалеко от трапа человеке в потрепанной кожаной куртке узнал парня, который подходил к ним, когда они пили чай в припортовом кафе. Его запекшиеся губы с трудом вытянулись в приветливую улыбку.
— Бонжур, месье!
Смолин кивнул в ответ. Глядя на угловатые костлявые плечи парня, подумал, что хорошо бы пригласить его сейчас на борт судна, дать ему борща, и не тарелку, а целую кастрюлю наваристого борща — лопай на здоровье!
