– Радуйся, идиот, – произнес он вслух в надежде, что это поможет, но от звука собственного дрожащего голоса стало только хуже. – Радуйся, черт тебя побери…
Сверху плавно опускались крупные хлопья снега.
Она была молодой – и в то же время в возрасте. Кожа ладоней гладкая, но на ощупь сухая и тонкая, точно пергаментная бумага. Арсеника отметила это, когда женщина взяла обе ее руки в свои и слегка сжала. Длинные распущенные волосы, платье с рюшами. Она кого-то напоминала – взглядом. Смотрела спокойно и чуточку насмешливо. Мягко, словно и так все знала. Но задавала вопросы.
– Всего одна? Почему? – Это про Викторию. Та стояла чуть поодаль. Сцепила пальцы в замок, спрятала лицо за волосами. Ждала.
– Я не успела, – сказала Арсеника. – Моя первая душа слишком долго от меня скрывалась. Пряталась за чужим именем. А когда я наконец нашла ее, она взяла и…
– М-м. Что ж, это неизбежно, когда пытаешься обмануть судьбу и живешь в неоплаченный долг. Не вини себя. – Тонкие белые пальцы ласково погладили ее по щеке. – Ты и так дала ей больше положенного срока. Ты дала ей второй шанс. А люди… Они глупы, неблагодарны и смертны. Считают нас не даром, а проклятием… Можно подумать, у нас есть выбор, и мы выбрали бы их, если бы вообще могли выбирать.
– У нас? Вы сказали
– Вторых душ, – пояснила женщина без возраста.
Вторые души… Так вот, значит, что это за место.
– Ну, а ты, дитя? О, ты уходила долго…
Пока внимание женщины переключилось на Викторию, Арсеника осмотрелась. Ушла с вокзала и пришла к нему же. Ничего себе, каким он стал! Настоящий. С часами на башне. Шпили и флаги. Метромоста нет. И вообще ничего нет от привычного Нике города. Дорога без асфальта. Утоптанная земля. И мукомольный завод – как со старинной открытки. Стекла на месте. Окна зарешеченные. Новенькая кирпичная кладка. Башенки, ступени и арки. Не хватает только людей. И все как будто в тумане. В очень странном тумане. Который хочется смахнуть с лица, словно налипшую паутину.
– …Иди вверх по течению реки. Тебе здесь не место. Иди, иди. Река выведет.
Девушка-Есми пошла не оглядываясь. Даже прощаться не пожелала. По-прежнему в белой больничной рубашке и тапочках, она очень быстро растворилась в светлеющей утренней дымке.
Рассвет! Однако ей, Арсенике, тоже лучше было поспешить распрощаться со своей визави до того, как стать просто Никой.
– А я? Что делать мне?
– Идти вверх по течению реки, – как само собой разумеющееся, ответила та. Арсеника подумала, где же все-таки могла ее видеть. – Впрочем, ты можешь остаться. Отдохнуть, собраться с мыслями. Ты поймешь, когда настанет время. Тебя потянет. И ты не сможешь противиться.
– Пока не тянет, – торопливо проговорила Арсеника.
– Все просто: тебя по-прежнему что-то держит. Ты еще не поняла, что уже не жива. В таком случае, изнанка позаботится о том, чтобы смерть к тебе вернулась. Снова и снова. До тех пор пока не поймешь. Хотя обычно вторым душам это не требуется. А вот Есми порой проживают такие возвраты годами. Прежде чем осознают неизбежное.
– Ой, нет. – Воображение тут же нарисовало железное кресло с ремнями, провода, тянущиеся от рук и ног к мятому и потертому от частого использования ящику. «Возврат смерти. При работе надевать индивидуальные средства защиты». Пришедшее на ум выражение «сыграть в ящик» сразу приобрело новый смысл. – Лучше я как-нибудь сама… осознаю.
– Не сомневаюсь, – кивнула женщина. – Раз Предел Порядка в тебе не заинтересован, надолго ты здесь не задержишься.
– М-м. – Арсеника не поняла, о чем речь. Но, кажется, она успешно избежала еще одной беды, не попав в поле зрения этого самого Предела.
Ее неопределенное мычание было расценено как проявление любопытства, которое требовало удовлетворения.
– В Предел выбирают лучших. Тех, кто может защищать порядок с оружием в руках.
Подсказка? Если Игни сходу не угодил в этот самый Предел, тогда вообще непонятно, кого там считают лучшими.
– Таких, наверное, немного. Не из кого выбирать, – осторожно забросила наживку Арсеника.
– Тем не менее.
Ушла от ответа. Или считает, что ответила.
Рассвет.
– Я, пожалуй, пойду. Спасибо… вам. – Сделав несколько шагов, она вспомнила про Полупуть. Какое счастье, что можно так оперативно свинтить! Осталось придумать куда. – Да, кстати! Вы сказали – вверх по течению реки. А что, если я пойду вниз?
– Не получится! – снисходительно усмехнулась ее собеседница. Сделала прощальный жест рукой, подхватила юбку и плавно зашагала прочь, в туман. Босиком по траве. Как Виктория минутой раньше.
Глядя ей в спину, Арсеника внезапно поняла, на кого походила эта милая дама неопределенных лет. На Любовь Петровну, Наставника Антона Князева.
Правда, если вспомнить, что вторые души рано или поздно приобретают внешнее сходство с первыми, – в этом нет ничего особенного.
Мысль об Антоне потянула за собой другие. Арсеника вспомнила, зачем она здесь.
Изнанка. Хоть и не слишком похожая на лицевую сторону, но все же часть Никиного города. А значит, она знает здесь все.
