Вот потому что сам Джулиано делла Ровере, что его родственники-кардиналы, что кардиналы иные, но столь же преданные – по разным причинам, но с одним результатом – облегчённо перекрестились, лишь заслышав о возможности нападения на Мамлюкский султанат вместе с ослабевшей, но пока ещё достаточно сильной Османской империей. Заранее обговоренный раздел будущих завоеваний позволял надеяться не только на золото - нужное как Авиньону, так и Парижу – и земли, но и на Иерусалим. Вернувшие этот город не могли не получить славу и уважение всех христиан. Даже результаты завершённого недавно Крестового похода могли и должны были померкнуть в сравнении с таким успехом. Оставалось лишь подготовиться и напасть! Но только вместе, поскольку у Франции был сильный флот и немалая армия. У османов – исключительно армия, но огромная, несмотря на ранее понесённые потери. Народу в Османской империи всегда хватало, как и умения быстро сбивать разгорячённых призывали мулл в неисчислимые многотысячные орды, несущие с собой смерть и разорение.
Король и его маршал Луи де Ла Тремуйль заново готовили армию, собирали в нужных портах корабли, не забывая и о том, чтобы не оголять границы и просто гарнизоны в опасных, склонных к бунту провинциях. В Авиньоне готовились к иному, но не менее важному - разжечь пламя веры в пастве, убедить французов и не только в том, что скорая война с мусульманами станет непременно победоносной и угодной Господу. Только вот сперва приходилось скрывать настоящую цель, делать вид, что собираемые войска отправятся на кораблях отнюдь на в земли мамлюков. Зато потом…
Вот как раз потом и случилось страшное. Расслабившись за то долгое после Раскола время, сначала ожидая от Борджиа ответного удара, Джулиано делла Ровере и сам поверил было в то, что его давние враги отвлеклись на более важные для себя дела. Падение Ливорнской республики и показательная казнь всем мало-мальски видных последователей Савонаролы тоже была принята как естественное явление. Слишком уж они… обнаглели, а с землями Борджиа под боком так поступать было опасно для жизни. Потеряли страх, не позаботились о себе? Сами и виноваты. А к тому же из них получились очень хорошие мученики, полезные Авиньону.
Но других мучеников ни Юлию II, ни приютившему и вознесшему его вверх Людовику XII не требовалось. Однако… пути господни воистину неисповедимы. И не только собственно господни, но и тех, кто представлял бога там, в Риме.
Это случилось два дня тому назад, в соборе Нотр-Дам-де-Дом, который с недавних пор стал резиденцией Ордена святого Доминика, а ещё твердыней инквизиции. Всем было известно, что именно в подземную часть этого собора – расширяемую в связи с необходимостью – доставляют часть особо злостных еретиков и заподозренных в колдовстве. И именно оттуда у попавших если и получается выбраться живыми, то большей частью на одну из площадей, до костра, на котором ожидает смерть либо от огня, либо, в качестве особой милости, от удавки с последующим сожжением уже мёртвого тела. Сам Папа Юлий II неоднократно сдерживал что Крамера со Шпенглером, что иных, менее высокопоставленных братьев-инквизиторов. Это получалось, но хотя бы раз в неделю и хотя бы парочка жертв непременно горела, услаждая взоры одних и вызывая страх у других. В любом случае, все делла Ровере, равно как и король Людовик XII знали. с кем именно они имеют дело. Зверя надобно кормить свежим мясом, а не травкой. Только так его можно удержать от того, чтоб тот не бросился на хозяина. Однако…
Некого теперь было удерживать! Крамер, его друг, сподвижник, соавтор «Молота ведьм» и наиболее доверенное лицо Шпенглер частенько коротали вечера за вином. Бумагами и разговорами о развитии доминиканского ордена. Порой и не одни, а в компании ещё кого-то из инквизиторов. Обычное времяпрепровождение, тайной не являющееся. И не любили, когда их беспокоили, даже если засиживались глубоко за полночь. Возраст и сопутствующая ему бессонница, особенно у Шпегнлера. Если же что-нибудь было необходимо – так на то присутствовали слуги из тех же монахов-доминиканцев, но простых, не продвинувшихся ещё в иерархии братьев-проповедников.
Забеспокоились лишь утром, когда из комнат Крамера так никто и не вышел.Сразу же открыли дверь. Точнее сломали, поскольку та была заперта изнутри на засов. Открыв же… Глазам вбежавших, вроде бы готовых к чему угодно братьев предстала довольно страшная картина. Вокруг была только и исключительно смерть! Посиневшие лица, выпученные глаза, смрад от рвоты, удушливого дыма и каких-то непонятных, но очень неприятных запахов. Запахов, от которых и только что появившимся становилось дурно. Тут же выбитые окна не слишком поправили ситуацию, но хотя бы позволили как-то дышать. И почти сразу нашлись источники тех самых запахов. Свечи, курильницы, какие-то кувшины в разных местах комнаты… комнат.
