Двойная ловушка полностью

Он оглянулся на двух других дегенератов в поисках одобрения. Они поощрительно улыбались. Нож свистнул в воздухе близко, слишком близко к моему лицу. Вдруг мне все это надоело. Слишком многие в последние дни меня били, унижали, запугивали и даже пытались задавить. Я сунул руку за пазуху и вытащил пистолет. Я использую бельгийский девятимиллиметровый FN 14 – это улучшенная версия табельного полицейского оружия предыдущего поколения. Большинство «частников» предпочитают чешский «Хеклер-Кох» двойного действия калибра 0,45, удивительно послушный и с предохранителями по обе стороны рукоятки, что делает его особенно безопасным. Я опробовал его несколько раз, и он мне даже понравился, но, наверное, я немного старомоден и не люблю крупных калибров. Крупный калибр хорош, когда у тебя нет времени целиться, но иногда требуется просто обездвижить человека на время, а не сделать так, чтобы он остался недвижим навсегда. Кроме того, у FN есть важное преимущество. Если ты достаешь его зимней дождливой ночью при слабом освещении, нет пистолета, который бы выглядел столь же грозно. Трое сутенеров отпрянули. Я протянул свободную руку ладонью вверх, и самый маленький из них, не пикнув, вложил в нее выкидной нож. Я притянул урода к себе и сунул ему ствол прямо в ноздрю. Мне хотелось сказать ему что-нибудь особенно ласковое, чтобы душа ушла в пятки, но я лишь устало вздохнул и отпустил его со словами: «Вали отсюда, придурок». Постоял там еще пару минут, глядя, как они улепетывают, и вернулся к машине.

– С каких это пор ты стал хвататься за пушку, Джош? – окликнула меня Мишель.

Я даже не поинтересовался, откуда она узнала о произошедшем на пляже. Слухи по Тель-Баруху разлетаются быстро. Вместо ответа пожал плечами и поехал на улицу Ха-Яркон. Я принялся одну за другой обследовать гостиницы. «Шератон», «Рамада», «Хилтон»… Нашел я ее в «Плазе». Толкнул вращающуюся дверь и как раз успел увидеть, как она шествует к лифту под ручку с пожилым иностранцем. Я рванул через вестибюль под удивленными взглядами группы изысканно одетых женщин, собравшихся на показ модных шуб. Одна из манекенщиц одарила меня улыбкой, явно наслаждаясь суматохой. Я опоздал всего на секунду. Патрисия – мне все еще стоило труда называть ее этим именем – подмигнула мне, и дверь лифта закрылась. Оставаться там не имело смысла. В «Плазе» слишком много входов и выходов, и наверняка ей они известны лучше, чем мне.

Я вернулся к машине. Сел за руль и задумался, кто поможет мне ее разыскать. Кое-какие идеи у меня были. В конце концов, весь криминальный мир Тель-Авива сосредоточен в двух-трех районах города. Я отправился в путь. В зеркале заднего вида появился коричневый «Шевроле», который я, кажется, видел на Тель-Барухе. Я свернул направо, на улицу Ха-Ярден, он – за мной. После нескольких петель и поворотов стало ясно, что у меня появился новый преследователь. Этот был еще более неуклюжим, чем предыдущие. Я прибавил газу. Пересек улицу Бен-Йехуда, проскочил по встречке за кинотеатр «Муграби», развернулся, встал, перегородив дорогу, и вышел из машины. Он на слишком большой скорости, едва вписался в поворот и только чудом сумел затормозить на расстоянии в несколько сантиметров от дверцы моей машины. Подойдя к водительскому окну, я тщетно пытался за тонированным стеклом рассмотреть, кто сидит внутри. И в конце концов, окинув печальным взглядом свои перчатки, заехал в стекло кулаком. Дернул за кнопку блокировки замка, рванул дверь на себя и вытащил водителя наружу. Пожилая пара, вышедшая из дома напротив, в панике развернулась и скрылась в подъезде. Я уложил водителя на капот. Не могу сказать, что я сильно удивился, узнав жениха Рели. Он боролся за возможность дышать и хрипел:

– Отпусти! Отпусти!

– Ты повторяешь это при каждой нашей встрече.

Я отпустил его.

– Где Рели?

В его голосе слышалась неуместная требовательность.

– Тебе какое дело?

– Мне есть дело. Она моя невеста. Мы должны пожениться.

– Я думал, у вас женитьба – это про «плодитесь и размножайтесь», а не про любовь.

– Где она?

– Я уже сказал. Это не твое дело. Если я еще раз замечу тебя у себя на хвосте, я сделаю из твоих яиц болтунью.

Угроза немного рассмешила меня самого, и, чтобы он этого не заметил, я влез в его машину, припарковал ее на обочине и выпустил воздух из всех четырех колес. Он принялся было скандалить, но вдруг умолк и только уставился на меня печальным взглядом. Уезжая, я видел, как он бежит за моей машиной, потом хватается за бок и садится на тротуар. Губы его шевелились, и мне казалось, что слова, которые он произносил, не прибавили бы ему уважения в глазах рабби.