Двойная ловушка полностью

– Кстати, как поживает твоя сестра?

Я промычал нечто неопределенное. Жаки явно нащупывал новую социальную границу между нами. Тот факт, что я на него не рассердился, его немного обескуражил, и, когда он снова заговорил, его тон сменился на гораздо более сдержанный.

– Ты плохо выглядишь.

– Я знаю.

– У тебя проблемы.

– Еще какие.

– О’кей. Мне жаль. Я не думал, что все так серьезно.

– Ладно.

– Снова друзья?

– Да.

– Тогда пойдем.

– Жаки.

– Что?

– Ты забыл про свой марокканский акцент.

Мы оба ухмыльнулись. Жаки постучал в дверь и отошел, уступая мне место. Спустя некоторое время изнутри спросили:

– Кто там?

– Я от Судьи. Нужна доза.

– Подожди здесь.

Загремели дверные цепочки. Дверь приоткрылась, и наружу просунулась голова парня. Я распахнул дверь и со всей силы шарахнул его плечом. Он вскрикнул, а я вошел в квартиру. Парень – на вид ему было лет двадцать шесть – двадцать семь – отлетел к противоположной стене. Он был одет в черное, на руках – по массивному серебряному браслету. Парень прижал пальцы к носу, и между ними засочилась кровь. Я остановился, но не для того, чтобы пожалеть его, а чтобы оттащить в соседнюю комнату. Там я двинул ему кулаком в живот, а потом добавил прямо в разбитый нос. Он взвыл. Мы с Жаки не проронили ни слова. Мы оба знали правила игры. Наше молчание действовало страшнее любых угроз. Я бил его, не задавая ни одного вопроса, и это лишало его остатков самообладания. Я дал ему сползти по стене и огляделся. Жаки был прав. Не каждая вещь такова, какой кажется снаружи. Внутри был небольшой Тадж-Махал. Новенькая аудиосистема, телевизор с плоским экраном, кожаные диваны, мраморный столик с несколькими пепельницами. Я готов был поклясться, что ни одна из этих вещей не куплена в магазине, но меня это мало интересовало. Через некоторое время он снова мог дышать.

– Чего вам надо?

Я засветил ему ногой в пах, а когда он согнулся, ударил локтем в голову. Он упал. Над виском у него алела ссадина.

– Не увлекайся, – тихонько прошептал Жаки.

Я поднял парня и большим пальцем надавил ему на глазное яблоко. Он снова закричал.

– Заткнись, – сказал я.

Он послушно умолк, почти счастливый, что я наконец-то открыл рот.

– Когда должна прийти Патрисия?

– Примерно через полчаса.

– Какой у нее пароль?

– Какой пароль?

Я переступил с ноги на ногу и саданул ему локтем в горло. Он посинел, снова рухнул на пол и стал кататься в бессильной попытке сделать вдох.

Я дал ему поваляться с минуту и снова поднял.

– Какой у нее пароль?

– Два стука с ее стороны, три с моей, и еще один с ее.

– Хороший мальчик.

Я отвел его в туалет и с помощью рукоятки FN отправил в глубокий сон, как минимум часа на два. Мы сели и стали ждать. Жаки нашел два стакана и сварил нам очень крепкий черный кофе. Я увидел на столе листок бумаги и нарисовал на нем девушку с огромными, почти во все лицо, глазами. Я рассмотрел рисунок. Он мне чем-то не понравился. Я пририсовал еще одну девушку, поменьше, но и у этой глаза норовили выскочить за пределы листа.

Два стука. Я подошел к двери и ответил тремя стуками. Она постучала еще раз, я немножко погремел дверной цепочкой, открыл дверь и затащил ее внутрь. Кажется, Жаки тихонько присвистнул, но я не уверен. Она выглядела гораздо хуже, чем при нашей первой встрече. Под глазами – черные круги, на подбородке – полоска слюны. Пустой взгляд. Похоже, она меня не узнала. Ломка делает с людьми странные штуки.

– Где Марк?

– Вышел.

– Что значит – вышел? Мы же договаривались.

Жаки вежливо кашлянул. Мы оба повернулись к нему. В руках он держал маленький пакетик. Бог знает, когда он успел его найти.

– Это то, что тебе нужно?

– Дай!

Жаки улыбнулся.

– Скажи ему! – обратилась она ко мне.

– Сама скажи.

– Что я ему скажу?

– Жаки, смой это в унитаз.

– Нет! – Она попыталась изобразить соблазнительную улыбку, больше напоминающую оскал. – Мы можем стать друзьями. Все втроем.

– Не можем. Кто тебя ко мне подослал?

– Один человек.

Жаки встал и направился к туалету.

– Подожди! – Она прерывисто дышала, не сводя неестественно широко распахнутых глаз с пакетика, который покачивался в руке Жаки. – Это был один мужчина. Религиозный.

– Как его звали?

– Я не помню. Нет, подожди. Шимон. Да, Шимон.

– Рыжий, худощавый, рост примерно метр семьдесят пять, редкая борода, карие глаза?

– Да. Вроде так.

– Откуда ты его знаешь?

Впервые в ней прорезалось что-то похожее на ту уверенность, которую излучала приходившая ко мне женщина.

– Да ладно тебе. Половина ешивы – мои клиенты. Ты же знаешь, как у них заведено. До свадьбы нельзя. Но Патрисия – блудница, с ней можно. Вот они и ходят. И хорошо платят.

– И что он сказал тебе делать?

– То, что я и сделала. Пойти к тебе. Представиться женой Таля и попросить, чтобы ты проследил за ним.

– Он объяснил тебе зачем?

– Он сказал, что скоро должен жениться на какой-то религиозной девушке и подозревает, что у нее роман с Талем. Объяснил, что если он сам пойдет к тебе, то в ешиве могут об этом узнать и рабби воспримет это как оскорбление.

– Почему ты не рассказала мне об этом, когда стало ясно, что произошло ограбление?