– Для меня есть разница. Завтра ты будешь далеко отсюда и с кучей денег. Так почему бы тебе не сказать мне? Тем более, вам теперь придется делить добычу на меньшее число участников.
Она посмотрела на меня как-то странно:
– Дело не только в деньгах, Джош. Я никогда не встречала таких людей, как ты. Таких… – она подыскивала нужное слово, – решительных. Красавчик, начальник окружного управления, предупреждал нас, что ты только на вид такой растяпа. На самом деле ты просто в спячке, но если тебя разбудить, ты превратишься в самого опасного противника. Надо было его слушать. Иногда ты казался мне бойцовым псом. Я понимала, что если ты возьмешься за меня, то больше уже не упустишь. Я боялась тебя. А еще мне было тебя ужасно жалко. Большинство моих знакомых мужчин, наткнувшись на изнасилованную девушку, поспешили бы пройти мимо. Чтобы не создавать себе проблем.
– Ты устроила очень убедительное представление.
– Это было несложно. Немного искусственной крови из магазина театрального реквизита, пара царапин и несильный удар по голове. Видел бы ты руки Шимона, когда он мазал кровью мои ноги. – Она внезапно прыснула, но тут же опомнилась: – Я забыла, что он умер.
– Рели, кто убил Рони?
– Гольдштейн. Эта скотина наслаждался каждой минутой.
На стоянку въехали три большие американские машины, на мгновение залив площадку ярким светом фар. Из машин выскочила дюжина молодых парней – ортодоксов, вооруженных дубинками и велосипедными цепями. Они выстроились напротив нас полукругом. Из последней машины вылез Таль и придерживал дверцу, пока вслед за ним не выбрался рабби, направившийся в нашу сторону. Даже здесь, на заброшенной пляжной стоянке, он выглядел очень внушительно. Его сопровождал бородатый великан с пустым взглядом. По сравнению с ним даже Таль казался маленьким и беззащитным. Рабби остановился напротив меня. По моему мнению, он встал ко мне чуть ближе, чем следовало, но моего мнения в тот момент никто не спрашивал.
– Где деньги?
Его дочь у меня за спиной издала тяжкий стон. Он бросил на нее быстрый удивленный взгляд и пролаял какую-то команду на идиш. Один из молодых парней двинулся вперед, учтиво, но решительно схватил ее за руку и отвел в машину. Рабби повернулся ко мне. Выражение его лица не сулило ничего хорошего.
– Ты не должен был приводить ее сюда.
– Какая же вечеринка без сюрпризов?
Великан с удивительным проворством подошел ко мне и уставил на меня свои бессмысленные глазенки. С такой рожей можно остановить даже оживленное движение на Манхэттене. Закончив меня изучать, он отступил на шаг и абсолютно равнодушно ударил меня точно в солнечное сплетение. Удар был страшным. Я завалился на бок, на какое-то время забыв, как надо дышать. Остальные стояли и наблюдали. Я поймал взгляд Жаки и подмигнул ему, всем сердцем надеясь, что на моем лице не написано, до чего мне хреново. Поскольку никто не проявил страстного желания помочь мне подняться, я кое-как сам соскреб себя с мокрого асфальта. Рабби со зловещим терпением ждал, когда я завершу эту непростую процедуру, чтобы вернуться к вопросу на четыре с половиной миллиона долларов.
– Где деньги?
– Почему бы тебе не пойти домой и не поучить какую-нибудь новую страницу Гемары?
Рабби небрежно бросил:
– Мойше.
Великан снова направился ко мне.
Рабби остановил его жестом пухлой руки:
– Не его. Второго.
Судя по всему, Мойше было абсолютно все равно, кого лупить. Я готов был держать пари, что ни один из молодых парней, которые толпились позади рабби, понятия не имеет, за что он на меня взъелся. Наверняка он наплел им что-нибудь об исходящей от меня угрозе свободе вероисповедания, или о моем богохульстве, или что-нибудь еще в том же роде. Но Мойше не нуждался ни в каких объяснениях: даже если бы он их получил, все равно ничего не понял бы. Жаки с разбитыми губами рухнул на землю. Рабби повернулся ко мне и облизал губы мясистым розовым языком. Ошибиться было невозможно: у него в глазах плясал огонек возбуждения. Происходящее явно доставляло ему извращенное удовольствие. Он стоял так близко ко мне, что до меня доносилось его дыхание, давая мне возможность в очередной раз убедиться в справедливости старой истины: коррупция всегда дурно пахнет.
– Деньги, йонгер-ман[18]. Или Мойше снова придется ударить твоего друга. Он в этом большой специалист.
– У него были хорошие учителя.
– Ему не нужны учителя, йонгер-ман. Мойше, может, и не самый большой интеллектуал, но даже если Господь обделил его умом, он возместил ему эту потерю силой.
– И он никогда не дерется, если рядом нет вас, его главного зрителя.
