Странно, но они никогда не обсуждали то, о чем знали оба: Итан шпионил за ней и присвоил ее работу. Ее работу над собой. Саттон вскользь упомянула, что сменила пароли, сославшись на взлом своей электронной почты, но они оба знали, что она в ярости. В такой ярости, что даже не могла сказать об этом ему в лицо. Гнев был настолько праведным и чистым, что Итан заслужил развод.
А вместо этого она забеременела.
Ну почему он тотчас же не сказал ей правду? Может, честность и остановила бы движение к катастрофе.
«Ты сам во всем виноват, Итан».
Сидя за ее столом и погрузившись в воспоминания, ему очень не хотелось подглядывать. После всего, что произошло, Итану было ужасно неловко. Он не должен так поступать. Но под предлогом подготовки к приходу полиции он начал открывать ящики.
Верхний ящик: разложенные в идеальном порядке бумага для заметок и блокноты.
Второй ящик: степлер, ножницы, чековые книжки и банковские выписки.
Третий ящик: папки с текущими делами.
И одна папка из прошлого.
Она была промаркирована специальной наклейкой (Саттон во всем поддерживала порядок): «Ребенок».
Сердце сжалось от боли, Итан невольно охнул. Ребенок всегда присутствовал в его мыслях. Был шепотом на губах. Но, увидев папку, Итан понял, что именно там находится, и поднял ее осторожно, словно бомбу, которая может взорваться и разбить окна вдребезги. Он ничего не мог с собой поделать. Когда он вытащил папку из ящика, из нее выскользнуло что-то твердое и белое и упало на пол; пока он возился, все содержимое просыпалось на светлый дубовый паркет.
Назначения врача, результаты ультразвука, тест на беременность.
Господи, она хранила тест на беременность! А ведь это Итан вынудил ее завести ребенка, тем самым подорвав доверие между ними.
Саттон была права в своем молчаливом укоре. Он отвратителен. Кто так поступает с женой, которую любит больше жизни?
И что вообще означает слово «любовь»?
Саттон позеленела.
Они сидели вместе за кухонным столом, и Итан наблюдал за женой, глядя поверх чашки с чаем. Подбородок Саттон и впрямь выглядел зеленым.
– Что с тобой? Ты плохо выглядишь.
Саттон бросила на него панический взгляд, жутко захрипела и вскочила из-за стола. Итан бросился вслед за ней. Она добежала до ванной комнаты в коридоре, и ее вырвало, как только она нагнулась над унитазом. Итан подхватил ее волосы и отвел их назад, поглаживая Саттон по спине.
Через некоторое время она сползла на пол, усевшись рядом с унитазом. Итан протянул ей холодную влажную салфетку. Саттон вытерла лицо и посмотрела на него огромными глазищами.
– Наверное, ты что-то съела вчера на приеме. Ненавижу вечеринки с закусками. Никогда не знаешь, сколько времени они уже простояли. Те гребешки в беконе…
– Итан.
– Я не видел, чтобы кто-нибудь поменял поднос. Я позвоню и пожалуюсь, нельзя допускать…
– Итан!
– Что? В чем дело?
– Вряд ли это еда.
– А что ж еще?
Последовали долгая пауза, испытующий взгляд, и тут до него дошло. В груди вспыхнула искорка радости.
– Боже мой, Саттон, ты…
– Беременна, – выплюнула она с презрением и ненавистью.
– Беременна! – воскликнул Итан, опускаясь на колени и обнимая ее. Она застыла как деревянная и не шевелилась. – Милая, это же обалденная новость! Обалденная! Надо сходить к врачу, решить, какую комнату сделаем детской, и…
– Хватит. Остановись. Ребенка не будет.
Итан замер. Он едва узнал в этом холодном, отстраненном голосе Саттон. Если бы он мог заглянуть в ее голову, то понял бы, что его любимая с испачканными рвотой спутанными волосами, скорчившись на полу в ванной, неторопливо размышляет, как избавиться от ребенка.
– В каком смысле не будет? Конечно будет. Ты здорова, и все пройдет замечательно. Какой срок?
Итан не сказал, что давно подозревает о беременности, потому что не обнаружил в мусорном ведре прокладок. Он не сказал, что заметил, как увеличилась ее грудь, а соски стали винного цвета. Просто не мог, иначе Саттон догадалась бы, что он следил за ее циклом, и, вероятно, кое-что поняла бы о своей «неожиданной» беременности. Сейчас Итана волновало только одно – как сделать так, чтобы все ее мысли были только о ребенке.
– Малыш, Саттон. У нас будет малыш.
Она встала:
– Я не хочу ребенка. Мне это совершенно не интересно. Я не могу. Не могу.
– И… что тогда? Что ты собираешься делать?
– Аборт.
Итан отшатнулся, как будто ему дали пощечину.
– Только через мой труп.
Саттон так странно на него посмотрела. Ему следовало бы понять, что она пытается сказать этим взглядом, но он запаниковал. Этого просто не должно случиться. Она не может избавиться от ребенка. Итан должен был найти способ убедить ее, что так предначертано и ребенок станет центром их жизни.
Умывшись, Саттон отправилась на кухню, и он последовал за ней – умоляя, требуя.
– Ты не можешь. Я запрещаю.
– Это мой ребенок, Итан. Я сама разберусь. И не говори мне, что делать.
– Это наш ребенок. Наш. Ты не имеешь права принимать решения без меня.
– А закон говорит, что имею, Итан.
