Холли смотрела, как он листает фотографии. Большую часть невозможно было идентифицировать – они выглядели как размытые пятна, хотя на одной явно снята женская рука с двумя отпечатавшимися на коже пальцами, а на второй – разбитый и распухший нос.
– Если это рука миссис Монклер, то синяк явно поставил кто-то другой. Нос выглядит сломанным. Но это все, что тут есть. Остальное – селфи и закаты.
– А что насчет ребенка?
– Ничего. Ни единого снимка.
– Странно.
– Вообще-то, нет, – вставил Морено. – Когда теряешь ребенка, тяжело хранить то, что постоянно о нем напоминает. Некоторые люди черпают энергию, глядя на старые фотографии, устраивают святилища. А другие просто хотят все забыть.
– Как печально, – сказала Холли. – Значит, мы знаем, что как минимум дважды она получала повреждения, также поступило несколько звонков о бытовом насилии, хотя миссис Монклер всегда утверждала, что не вызывала полицию. Надо узнать, откуда поступали звонки.
– Уже, – отозвался Джим. – Все сделаны из дома, с ее телефона.
Морено сунул в рот зубочистку:
– Вероятно, она солгала, чтобы сохранить лицо. Такое случается. Я постоянно с этим сталкиваюсь, когда речь идет о домашнем насилии. Она уже была напугана и избита. А признайся она, что позвала на помощь, и тем самым подписала бы себе смертный приговор.
В разговор вступили детективы из отдела розыска пропавших. Первым заговорил Уолт. У него был мягкий, но отчетливый южный акцент. Холли знала, что он родом с запада Теннесси.
– Мы собираемся начать полномасштабный поиск по всему району. Я буду руководить группой снаружи, а Алекс займется домом. Начнем как раз с коттеджа и его территории, затем прочешем окрестности и так далее. Учитывая твои отношения с подозреваемым, будешь работать вместе с Алексом. Ты уже немного знакома с домом. Можешь показать нам, что и как.
– Вообще-то, ты можешь понадобиться мне здесь, чтобы допросить Монклера, – сказал Морено. – Зависит от того, как он отреагирует, когда мы придем, чтобы перевернуть весь дом вверх тормашками и увести его на допрос. Ты определенно нашла с ним общий язык. Возможно, как только мы приведем его в комнату для допросов, он сразу признается.
– Только если его адвокат позволит с ним говорить, – сказал Уолт. – Джоэл Робинсон уж точно не дурак.
Морено пожал плечами:
– А вдруг нам повезет, и Монклер убежден, будто мы никогда не вычислим, что за всем этим стоит он, будет изображать из себя паиньку и не вызовет Робинсона.
Холли внимательно все слушала, кивала, делала заметки и размышляла. Когда они закончили посвящать ее в план действий, она убрала блокнот в карман и скрестила руки на груди.
– Сэр, понимаю, что я новичок в расследовании, но должна сказать, что-то здесь не складывается. Либо у мистера Монклера раздвоение личности, либо он не знает о том, что творится в его компьютере. Он никогда не отдал бы нам улики, которые помогли бы его арестовать. Для этого он слишком умен.
– Ты так думаешь? У нас есть множество доказательств, что этот человек долго и всерьез разыгрывает спектакль, сначала с женой, а теперь и с нами. Его друзья покидают корабль. Как только мы назовем его подозреваемым, все они развяжут языки, уж поверь. Я видел это много раз, – сказал Морено.
– Да, я знаю, и поверьте, я ценю ваш опыт. Но… зачем ему вызывать нас? С какой целью? Если он хотел избавиться от жены, почему просто не убить ее, выкинуть тело где-нибудь подальше, и никакой полиции?
– Мальчик решил поиграть, – сказал Джим.
– Да брось. Я на это не куплюсь. Согласна, все указывает на то, что это намеренное убийство, и для мистера Монклера факты выглядят очень паршиво. Но есть тут нечто странное. Например, видеозапись с камеры наблюдения у дома читательницы. И Эллен Джонс, и мистер Монклер утверждают, что это не Саттон.
– Разве сложно нанять актрису, чтобы она сделала какую-то дичь? – сказал Джим.
– Дай угадаю. Есть чек с оплатой актрисе в нужную дату? – Она посмотрела на Морено. – Во всем этом есть что-то странное, сэр. Все слишком гладко. Меня это не убеждает.
– Нет здесь ничего гладкого. Я обещал разъяснить все по-простому, Грэм, но поверь, взломать всю структуру было нелегко. Тот, кто это сделал, точно знал, что к чему и где спрятать файлы.
– Зачем хранить улики, которые могут использовать против тебя? Монклер писатель. Я долго с ним разговаривала, изучила все, что нашла о нем в интернете. Не стану утверждать, что знаю, как он мыслит, но из наших разговоров ясно, что он продумывает все варианты. Не могу поверить, что он так глупо оставил след из хлебных крошек, ведущий к собственной двери.
Морено улыбнулся:
