Его окатила волна страха и тошноты. Саттон умерла. На самом деле умерла.
– Вы ее нашли?
– Можно войти, сэр?
Итан без единого слова отошел в сторону. Он увидел, как на улице припарковался новостной фургон, и захлопнул дверь, прежде чем репортеры успели что-либо увидеть. Увидеть, как он снова разваливается на части. Надо быть осторожным. Внимательным.
Саттон.
Они прошли на кухню. Итан сел за стол, на то же место, где сидел шесть дней назад, когда понял, что Саттон ушла. Его омывали все новые волны эмоций. Любовь, страх, гнев при воспоминаниях о том, сколько гадостей они наговорили друг другу. С каждым ударом сердца в памяти всплывали ужасные слова. Он понял, что задержал дыхание.
«Я подвел тебя. Ох, Саттон, я тебя подвел».
Грэм закусила губу и приняла скорбный вид. Она явно не привыкла сообщать плохие новости. Священнику тоже было не по себе. Итану хотелось силой заставить их говорить.
Наконец, Грэм откашлялась:
– Мистер Монклер, это отец Джеймсон. Он…
– Я понял. Он здесь, потому что вы нашли Саттон. Говорите. Я готов.
Грэм сглотнула:
– Сэр, мы нашли тело. К сожалению, невозможно точно идентифицировать останки без анализа ДНК или слепков зубов.
Глубоко внутри зародился страх.
– Почему?
– Тело сожгли.
– Сожгли?
В голове возникли образы, от которых ему никогда уже не избавиться.
– Да, сэр.
«Надо было сразу же позвонить в полицию. Настаивать, чтобы ее искали. Я должен был быть там, искать ее сам. О чем я только думал? Я мог бы спасти ее, если бы позвонил. Я знал, что записка фальшивая. Сразу понял – что-то не так».
– Кто? Кто это сделал? – прошептал он. – О господи, Саттон.
И он сломался, его захлестнули воспоминания. Он начал плакать, захлебываясь рыданиями. От одной мысли о том, что ее тело, ее красивое, стройное тело, великолепное улыбающееся лицо уничтожено, ему хотелось кричать. Не только убита, но и изуродована огнем. Это уже слишком.
Священник что-то говорил, бормотал какую-то чушь, призванную успокоить и умиротворить, но Итан не понимал ни слова. Он слышал только ее имя, снова и снова, и в груди приливной волной нарастал вопль, пока не прорвался криком:
– Саттон! Саттон! Саттон!
Он ощутил на своем плече чью-то руку. Смутно услышал, как Грэм разговаривает по телефону. И тут понял, что выражение ее лица изменилось. На место печали пришла железная решимость.
Она завершила звонок и посмотрела на Итана.
– Сэр. Мистер Монклер. Соболезную, но вам необходимо поехать с нами и ответить на кое-какие вопросы для протокола.
Он заметил, как ее рука невольно слегка дернулась к поясу. Заметил серебристый блеск наручников.
– Я арестован? – спросил Итан.
– Нам просто надо вас допросить. Для протокола.
– Мне кажется, этому человеку нужно к врачу, а не в тюремную камеру, – сказал отец Джеймсон.
– Спасибо, отче. Но я выполняю приказы, – ответила Грэм. А потом обратилась к Итану: – Вы должны пойти со мной, сэр.
Итану было уже все равно. Он знал, что, когда ее найдут, подозрения тут же падут на него. С той же неизбежностью, как восходит солнце.
Он пожал плечами. Пусть думают, что хотят. Он знал, что невиновен.
Грэм взяла его под руку.
– Снаружи стоят машины прессы. Вряд ли мы сумеем выйти отсюда незаметно.
Он снова пожал плечами:
– Ну и ладно.
Дверь открылась. Защелкали затворы фотокамер. Репортеры с криками устремились к крыльцу.
Грэм тут же захлопнула дверь:
– Черт. Их больше, чем я ожидала. Они и машину мою окружили.
– Похоже, вам придется допросить меня здесь.
Грэм прищурилась:
– Сейчас позвоню.
Она шагнула в прихожую. Несколько минут поговорила с боссом, а потом вернулась на кухню.
– Ваш адвокат на пути сюда. Мой босс тоже.
– Отлично. Похоже, эту вечеринку я не пропущу.
Священник положил руку ему на плечо:
– Сарказм сейчас неуместен, мистер Монклер.
– Простите, отче. Я не очень хорошо себя чувствую. – А потом он снова спросил Грэм: – Я опять задам этот вопрос. Я арестован?
– Без комментариев. Это вы убили свою жену?
Итан печально улыбнулся:
– Конечно нет.
Все прошло примерно так, как он и ожидал. Сержант и еще несколько полицейских прибыли через десять минут после звонка, Робинсон шел за ними по пятам, отталкивая репортеров с дороги и выкрикивая «Итан, не говори ни слова!», когда входил в дом, – весьма мудрый совет, учитывая обстоятельства. Журналисты толпились снаружи, чувствуя, что происходит нечто важное.
Все сели за кухонный стол и разговаривали. Итан слушал вполуха. Он услышал слова вроде «подозреваемый», «убийство», «ложь», «алиби», «хронология», «сотрудничество». Робинсон положил ладонь Итану на руку, чтобы тот не заговорил, и приводил множество впечатляющих аргументов, но в десять минут шестого полицейские наконец произнесли слова, которых он ждал весь день, да и всю неделю.
– Итан Монклер, вы имеете право хранить молчание.
Звук на телевизоре был отключен, но на экране выскочила бегущая строка, оповещающая о срочных новостях, и громкость прибавили. В кадре стояла красивая блондинка с идеальной прической и зелеными глазами, сверкающими как рождественская елка. По сигналу она начала говорить.
