Когда мечта превратилась в план, она провела настоящее исследование, просматривая телевизионные реалити-шоу для туристов: Саттон Монклер переезжает за четыре тысячи триста миль из Франклина, штат Теннесси, во Францию, в Париж! Она выбирала, какой округ ей подойдет. Хотела найти нестандартное жилье вдали от туристических районов. Чтобы отыскать идеальное место, она наняла бы агента по недвижимости из того самого реалити-шоу.
– Я ищу мансарду с парижским шармом, чтобы поблизости были хорошее кафе и станция метро. Тихое, закрытое от посторонних глаз место во французском стиле.
Агент по недвижимости выполнила бы пожелания, как всегда. Она недаром имела превосходную репутацию.
Через три дня Саттон оказалась бы в очаровательной двухкомнатной квартире с мебелью в Седьмом округе, на левом берегу Сены, с идеальным видом на Эйфелеву башню из большой гостиной. Это обошлось бы ей в кругленькую сумму, но она получила аванс за книгу. После недолгих переговоров она заплатила бы за квартиру грабительскую сумму, но оставшихся денег ей хватит на год. Она была благодарна издателю за то, что он не потребовал деньги обратно, когда расторг контракт. Она освободилась от всех, освободилась от прежней жизни. Она могла делать что хочет, писать для себя. Сбежать. Ей хотелось лишь ненадолго сбежать от превратностей жизни.
Она переехала бы в тот же день: туристический сезон заканчивался, и хозяин устал от краткосрочной аренды. Он работал в компании, занимающейся недвижимостью для туристов, и отчаянно хотел уехать из Парижа в Шамони, где планировал открыть небольшую кофейню и почаще кататься на лыжах. Агент по недвижимости сказала, что владелец рад неожиданному и быстрому предложению снять квартиру на год с полной предоплатой.
Переезд не занял бы много времени: у нее был только рюкзак с новым ноутбуком, новым планшетом и несколькими потрепанными, но любимыми блокнотами, потертая дорожная сумка, которую Саттон купила в местном секонд-хенде, а также три смены совершенно новой одежды, исключительно черной, и туалетные принадлежности. Все остальное она оставила.
Все и всех.
И когда дверь дома закроется и Саттон останется одна, она оглядится и увидит свою новую жизнь. Ничего лишнего. Идеально.
Безопасно.
Ее поразило, насколько давняя фантазия напоминала реальность. Ее новую реальность.
Все заняло не так много времени, как она ожидала. Всегда полезно проводить исследования. В первый же день Саттон нашла идеальную квартиру в идеальном районе на идеальной улице. Взяла ключи, отдала деньги за год аренды и поднялась по лестнице в свой новый мир, в позолоченную башню из слоновой кости.
Она удрала в новую жизнь. Ведь именно об этом она мечтала, правда?
Саттон перетащила к окну письменный стол в стиле времен Людовика XIV и разложила письменные принадлежности на потертой деревянной столешнице. У нее еще не было доступа в интернет, не было беспроводной связи, но не беда: перед отъездом она вышла из всех аккаунтов всех соцсетей, сменила пароли на такие, которые никто не разгадает, в особенности она сама. Она скачала все важные файлы на флешку и перенесла на новый ноутбук, а затем сбросила настройки своего аккаунта в «Дропбоксе». Отключила поддержку облачных сервисов. В наше время чертовски трудно исчезнуть, но для умного человека все возможно. А Саттон была очень, очень умна.
Никто не знал ее новый телефонный номер – ни друзья, ни коллеги. Ни Итан. В особенности Итан.
Она проигнорировала боль, которую причинило это имя, и продолжила наводить уют в новой квартире.
Итан не знал, где она. Наверное, уже начал скучать. Или нет. Ей было плевать. Саттон оставила короткую исчерпывающую записку на столешнице из благородного каррарского мрамора, который с такой любовью выбирала, когда они ремонтировали дом. «Не ищи меня, – говорилось в записке. – Мне нужно время».
Как и планировалось, она дошла до центра Франклина, поймала такси, расплатилась подарочной картой Visa, доехала до аэропорта Атланты и дала водителю еще триста долларов за молчание, выбросила одноразовый телефон в унитаз и смыла его, а потом села в самолет и улетела в Париж, с новой сияющей прической, новым сияющим именем и новым сияющим паспортом.
Стоя в своей новой гостиной, в новом городе, новой стране, новой жизни, перед распахнутыми в прохладный весенний полдень окнами, перед кованым балконом, не позволяющим шагнуть прямо в небо, перед птицами, щебечущими на деревьях, растущих на бульваре перед домом, перед красными крышами, тянущимися до самой Эйфелевой башни, она трижды быстро вдохнула, расправила теперь уже темные волосы, стянутые в неровный хвост, и распустила их по спине.
Я свободна. Наконец-то свободна.
Она упала на колени и разрыдалась.
