— Не двигайся, ты, маленькая мразь, — сказал крепкий смуглый человек с усами.
Он потащил Джеффа назад, к переезду, где высокий незнакомец все еще сидел верхом на Кайле и, не говоря ни слова, перекраивал лицо молодого человека.
— Прекрати это! — закричал смуглый человек с пистолетом. — Декер, остановись!
Но Р. Дж. Декер не мог остановиться, он даже не слышал.
Голос Эла Гарсии отдавался эхом от моста, но слова не достигали ушей Декера. Все, что отмечало его сознание, было лицо перед ним и потребность наказать преступника. Декер работал механически, кожа на его суставах была содрана до мяса, и они кровоточили. Он уже их не чувствовал: они онемели. Он перестал молотить свою жертву, только когда тяжелые влажные руки обвились вокруг его груди и его подняли на воздух, как если бы он был невесомым, и подержали так в течение времени, которое показалось ему вечностью. Опустившись на землю, он наконец стал приходить в себя, но не услышал ничего, кроме яростного звука собственного дыхания. Второе, что он услышал от чудовища с огромными руками, был усталый голос, сказавший:
— Ладно, Майами, я впечатлен.
Бесчувственный Скинк соскользнул на заднее сиденье. Его голова упала на плечо Р. Дж. Декера и дыхание с хрипом вырывалось сквозь переломанные ребра. Декер чувствовал, как теплые капли просачивались сквозь его рубашку.
— Он потерял глаз, — сказал мрачно Эл Гарсия из-за руля, жуя сигарету.
Декер тоже это видел. Левый глаз Скинка превратился в желеобразную массу — Кайл, самый большой из ребят, носил техасские сапоги, подбитые гвоздями. Беловатая жидкость стекала по щеке Скинка.
— Ему нужен врач, — сказал Декер.
Несовершеннолетним головорезам тоже был нужен врач, подумал Гарсия, но они будут жить, хоть за это и не приходится благодарить Декера. Он бы убил их всех голыми руками, если бы Скинк не остановил его. Гарсия был уверен, что мальчишки ничего не скажут полиции об избиении — Джефф, эта мразь с прыщами, был единственным среди них, кто мог проболтаться, но остальные промолчат. Все вместе они придумают какую-нибудь мелодраматическую историю о том, что с ними случилось под мостом, что-нибудь, что можно будет хорошо обыграть в школе. Однако Гарсия был почти уверен, что двое из них проведут остаток семестра в больнице.
Декер чувствовал себя измученным и подавленным. Его руки болели, а суставы на пальцах саднило. Он коснулся лица Скинка и ощутил корку высохшей крови на бороде великана.
— Может, мне следует все бросить? — спросил Декер.
— Не будь идиотом.
— Как только мы отвезем его к доктору, ссади меня где-нибудь на шоссе и жарь в округ Дейд. Никто ничего не узнает.
— Пошел ты, — сказал Гарсия.
— Эл, право, не стоит того.
— Говори только за себя. — Это был голос Скинка. Он поднял голову и вытер лицо рукавом дождевика. Указательным пальцем пощупал разбитую глазницу и сказал:
— Потрясающе.
— Здесь есть больница недалеко от выезда из Сейнт-Люси, — сказал Гарсия.
Скинк сказал:
— Нет, поезжай дальше.
— Мне жаль, капитан, — сказал Декер. — Нам не следовало оставлять тебя одного.
— Мне нравится быть одному.
Он соскользнул в угол заднего сиденья. Его лицо утонуло в тени. Гарсия миновал пункт сбора дорожной пошлины в Форт Пирсе и остановился у магазина Пик-н-Пэй («Выбирай и плати»). Декер вышел, чтобы позвонить. Пока его не было, Скинк снова пошевелился и выпрямился. В размытом свете его лицо казалось распухшим и ассиметричным. Гарсия мог заметить, что он страдает от боли. Он сказал:
— Держитесь, Губернатор.
Скинк уставился на него.
— Что? Вы нашли отпечатки пальцев?
Гарсия кивнул.
— На медной дверной ручке. В ту ночь в доме хиропрактика. Получили весьма убедительный материал из ФБР в связи со старым делом об исчезновении.
— Дело закрыто, — сказал Скинк.
— Знаменитое дело.
Скинк выглянул из окна машины.
— Кто еще знает? — спросил он.
— Никто, кроме меня и какого-то клерка из Г-7 в здании Гувера.
— Понятно.
Гарсия сказал:
— Что бы там ни было, я не люблю дезертиров, мистер Тайри, но я подозреваю, что у вас были свои причины.
— Я не собираюсь делать реверансы, — сказал Скинк. После минутной паузы он добавил: — Не говорите Декеру.
— У меня нет причин говорить ему.
Декер вернулся с горячим кофе и едой.
Скинк сказал, что не голоден.
— Но следи за дорогой, — добавил он, — когда они вернулись на шоссе.
— У меня есть кое-что для тебя.
Декер передал ему коричневый мешок. Скинк открыл его и улыбнулся. Эта улыбка отдаленно напоминала его прежнюю телевизионную улыбку. В мешке была новая пара солнцезащитных очков. Незадолго до полуночи он внезапно застонал и снова потерял сознание. Декер оторвал лоскут от собственной рубашки и сделал нечто вроде компресса для его раненого глаза. Он положил голову Скинка себе на колени и попросил Гарсию ехать быстрее.
Через несколько минут они въехали в округ Харни, где увидели машину дорожного патруля. В стекло заднего обзора можно было видеть, что она просто приклеилась к бамперу «Крайслера».
— О, черт, — сказал Эл Гарсия.
Но Р. Дж. Декер почувствовал себя намного лучше.
