— С молочным коктейлем? — дополнил вопрос Макс.
— Угу, — с затаённой надеждой посмотрела на ребят.
Машина затормозила у обочины и оба повернулись ко мне.
— Я не отговариваю, но ты же понимаешь, что может произойти если есть солёные огурцы с молоком? — подытожил Макс.
— Всё будет хорошо, — вздернула подбородок отстаивая право съесть этот дуэт диареи желудка.
— Нууу, — потянул Макс и вышел из машины.
Заворожено проследила за ним взглядом и чуть не закричала, когда увидела, что он вошел в супермаркет и вышел оттуда с пол-литровой банкой корнишонов.
Жадно поглощая малюсенькие огурчики и сладко запивая коктейлем, не сразу поняла, что мы так и остались на обочине. Парни открыв рот наблюдают за тем, как я ем. Вот теперь реально стыдно.
Потянула обе руки, в одной был надкусанный огурец, а в другой коктейль.
— Будите? — проговорила с набитым ртом.
Мы все трое переглянулись и заливисто рассмеялись.
Это время только наше. Не знаю, сколько нам отведено. Как долго я буду работать над новым проектом, но постараюсь по максимуму впитать в себя их заботу, нежность и то, что очень боюсь сказать себе даже мысленно.
С каждым днем живот увеличивался в размерах. Детишки шаловливо постукивали арбуз изнутри. И сколько бы не просила не буянить, не слушались. Но стоило в радиусе слышимости появиться Максу и Рою, замолкали. Становилось спокойно и тихо.
Работу по проекту выполняла днем, вечером были долгие прогулки по паркам и ресторанам. А ночью…А ночью был умопомрачительный секс на троих.
По моим подсчетам сегодня первый день восьмого месяца. Как ни крути, но надо сдать анализы и желательно бы сделать УЗИ. Прикусила щеку, раздумывая, как же это сделать, если времени всегда в обрез. Я с жадностью поглощаю то, что так просто дают парни. Нежность, заботу, внимание и любовь…сексом это назвать язык не поворачивается.
Их ласки, то как они это делают, выражают глубину чувств. Я так думаю, может и ошибаюсь. Но тут же обрываю себя, если это так, то я предпочитаю оставаться в счастливом неведенье. Изо дня в день в голову лезут самые трудные мысли, что скоро это закончится. Я и так, оттягиваю окончания проекта, как могу. Вчера Макс с бригадой монтажников устанавливал видеонаблюдение в помещении. Не удержавшись затащил в подсобку и нагло поимел сзади. Как оказалось, на сегодняшний день это самая удобная поза для беременной меня.
Глупо улыбаюсь, вожу пальчиком по голому подкаченному торсу мужчины. Вывожу простые буквы. Не осознано черчу по коже. Чувствую, как прижимаются сзади твёрдые бедра Роя. Рука поглаживает мою попку, слегка проникая между будочек.
Заставляет кровь разгоняться по венам и нестись со скоростью гоночного болида. Дергаюсь, когда палец надавливает на дырочку и врезаюсь сверхчувствительными сосками в Макса. Из груди вырывается стон из непонятного арсенала. Не возбуждение и не боли, но и не такой как обычно. Макс реагирует быстро, маска размышления слетает в секунду и на смену ей приходит беспокойство.
— Что-то болит? — заглядывает в темноте в лицо. Ловит взгляд, читает.
— Нет, — выдыхаю и группируюсь. Возмущенно шиплю, когда рука нахального парня ныряет глубже между ног. — Рой! Только же.
В глазах Макса вспыхивает огонь. До него доходит, что происходит. Рука смещается на грудь и нежно сдавливает сосок.
— Такая чувствительная, ахренеть просто, — выдыхает в губы, а я срываюсь, когда два пальца входят в меня без предупреждения.
— Аха.
За громкий стон получаю россыпь поцелуев по спине и жаркий, до легкого удушья, поцелуй в губы. Сглатываю, разрывая огненную пытку. Хочется взять инициативу в свои руки, но кто бы мне позволил?
— Согни ножку, — шепчет Рой на ушко.
Послушно поднимаю и сгибаю. Открываю максимальный доступ, чуть выпячиваю задницу назад, упираюсь в каменный стояк.
— Фак, бэйб, — шипит сзади и приставляет ко входу член. Макает в смазку и размазывает аж до второй дырочки.
Секунду назад грудью упиралась в торс Макса, а теперь чувствую его губы на правом соске и цепенею от кайфа.
Последние две недели сделали меня самой счастливой на этой планете. За это время я поняла что значит «Как за каменной стеной» и почувствовала прелесть беременности. Парни старались угодить и всевозможно баловали, как девочку. Задаривали лаской и нежностью.
Порой замечала жадный, дикий блеск в их глазах. В них плескалась чистая похоть. Сексуальное безумие, которое ради меня и детей сдерживали. Старались брать меня медленно и изящно. Как сейчас.
Легкие толчки, но до самого упора, чтобы чувствовала и стонала. Аккуратная хватка на бедрах смешивается с ласковым поглаживанием. Рой выдает стон. Чистый, мужской. И меня пробивает дрожью от этого. Вторю ему. Закатываю глаза от нахлынувших чувств, моргаю, прогоняя нахлынувшие слёзы. Сейчас ни к чему они. Лишние. Сейчас я окутана счастьем, как в коконе. Оно только моё. Только сейчас
Чувствую пульсацию внутри и понимаю, что мой американец добежал до финиша, но ждет меня. Врывается и ждет меня. Соскальзываю, отодвигаюсь.
— Больно, — подрывается Рой. — Тебе больно, бэйб?