— Это не значит, что не сможем тебя достать через знакомых и друзей, — говорит Макс.
Соглашаюсь. Без вариантов.
Дорога до аэропорта проходит относительно спокойно. Рой разряжает обстановку шутками, а я стараюсь не думать что будет дальше.
Через пятнадцать минут, объявляют о посадке. Надо прощаться, а я не могу и слова выдавить. Легкие сжались и не дают сделать вдох. Кислород обжигает огнем. Получается лишь коротко всхлипывать.
— Либо ты успокаиваешься, бэйб, либо едем домой, — серьезно говорит Рой. — Это не дело. Ты по приезду, не дай бог, тоже в больничку загремишь. И мы не сможем к тебе приехать, понимаешь?
— Угу, — утыкаюсь ему в грудь и заливаю слезами майку.
— Так что? Домой? — обнимает сзади Макс и целует шейку.
Получается смешной бутерброд, где в главной роли сосиски выступаю я. Хрюкаю от этой мысли. И сдерживаюсь чтобы не ойкнуть от крепкого удара изнутри. Дети чувствуют что мама расстроена.
Еще пара минут, два коротких но горячих поцелуя и я заливаясь слезами вхожу в рукав самолета.
Туда и сразу обратно. Повторяю себе. Но с каждым шагом, настрой пропадает и кажется что я больше не вернусь. В самолете начинаю задыхаться, словно весь воздух выкачали. Глубоко вдыхаю, но задыхаюсь. Мимо проходившая стюардесса, услужливо подает мне бумажный пакет. Дышу. Дышу.
Вернусь. Чего бы мне это не стоило.
— Вернемся, крошки мои, — поглаживаю живот и получаю пинок в ребра. Слышат и понимают. — Папы нас будут ждать.
Дыхание сбивается, захлебываю кислородом. Вдохи получаются судорожными. Слёзы стекают по щекам, не успеваю вытирать. Рядом сидит бабуличка, видно, что молодится, но руки выдают возраст. Сморщенная, как изюм кожа, покрыта пигментными пятнами. Она держит книгу и изредка поглядывает на меня.
— От кого улетаешь? — спрашивает вкрадчиво.
От кого? Как дать им определение? Не мужья, не сожители. Любовники, разве что. И бесспорно отцы моих детей.
— От дорогих сердцу людей, — отвечаю пространственно.
— Эти дорогие, конечно, — кивает и щурясь выразительно смотрит. — Оба красавцы. Папаши?
На минуту зависаю. Пытаюсь понять кто она и откуда знает о Максе и Рое. Бабуля подает мне платок.
— Видела вас обнимающимися. Вот и говорю, дорогие мальчишки, — похлопывает сморщенной ручкой по моей руке. — А тебе безумно повезло двоих сразу отхватить, деточка. Я в твои годы дуррой была. А может и не была, другие нравы были. Все считали своим долгом влезть в чужие отношения. А я по глупости позволяла.
Слушала с замиранием сердца. Ловила каждое слово и не верила, что у кого-то было так же как у меня. Двое и я.
— Оба красавцу, каких поискать надо. Любили меня сильно. Такое чувство бывает лишь раз. Понимаешь? — кивнула. Теперь да, понимаю. И от этого еще горше становится. Потому что ощущение, что теряю их. Не увижу больше. — Такие отношения надо поддерживать, вкладывать всю душу. Особенно тебе, детка. Их двое, а ты одна. В трио любить должны все. Вот так и у меня было, пока не влезли родители. Во времена моей молодости это считалось распутством. Родители заперли в доме и год я не выходила.
— А потом?
— А потом, одного из них убили, второй пропал без вести. И больше их не видела, — в грудине что-то с грохотом сломалось и слезы потекли быстрее. — Ну что же ты, это было давно. Но знаешь что?
— Что?
— Если бы Владик сейчас позвал меня, я бы пошла. Бросила своего деда, — я удивленно посмотрела на бабушку. — Да. Я вышла замуж, детей родила, прожила хорошую жизнь, но мужа своего не любила. Всю жизнь прятала в уголке сердца любовь к моим мальчикам.
Отвернулась к иллюминатору. Я не хочу так. В стрости сидеть и вспоминать главную ошибку молодости. Лелеять любовь, к которой не вернуться. Хочу прожить по полной, счастливую жизнь. Хотя бы попробовать. Пора признаться, я люблю их. Люблю Макса и Роя.
Каждого по-разному, но безусловно одинаково сильно. Может, я не правильная. Всегда разделяют сердце на две половинки, где одна парень, а вторая девушка. В моем же случае, каждая из половинок это они — Рой и Макс. А целое сердце — это я. И только так.
Я не смогу без них.
Должна вернуться. Помогу маме и сразу вернусь. Стоит уволится с работы. А как быть с квартирой? Рука не поднимается продать её. Идея пришла моментально. Наташка будет счастлива жить в ней, это точно.
К концу полета у меня был четкий план действий и ясное понимания чего я хочу от жизни. Попрощавшись с бабулей, от души поблагодарив, выскочила в зал. Глазами нашла мужчину с табличкой в руках, на которой было написано моё имя фамилия.
— Добрый день, — смущенно поздоровалась.
— Добрый день, с прибытием. Давайте багаж, — ловко подхватил чемодан и пошел к выходу.
Вдыхать родной воздух, это как заново обретать счастье. Радовалась, что вернулась, пусть и не надолго.
— Сначала домой? — спросил водитель, выезжая со стоянки.
— Да. Было бы хорошо.
— Кстати, я Алексей. Ваш водитель, — смотрел на меня в зеркало заднего вида. — И охранник пока вы в России.
— Оу, — удивилась. Зачем мне нужен охранник, не понимаю. Но ладно, спорить не стану. — Я Лиса.