Он лишь кивнул и продолжил рулить. Быстро добрались до квартиры. Алексей помог занести чемодан. И замялся на пороге.
— Кухня направо, если не трудно сделайте себе чай, кофе. Я быстро соберусь и поедем в больницу.
— Отлично, — мужчина кивнул и пошел по указанному маршруту.
Влетела в ванную, времени на то, чтобы принять душ нет. Быстрее решу вопрос с мамой, быстрее вернусь. Ни секунды тратить оставаясь здесь не собираюсь. Руки мыла тщательно, после самолета, и долгого перелета кажется что все тело липкое. Но не успела смыть мыло, как услышала пронзительный визг, а затем звонкий стук. Что-то разбилось.
В голове промелькнула мысль, хоть бы не о голову Алексея. Я напрочь забыла, что сегодня суббота и Наташка должна быть дома. Видимо, увидев на пороге кухни незнакомого мужика испугалась.
— Вот черт! — с мыльными руками вылетела на шум.
— Не подходи! — Наташка стоит в центре кухни, в руке лопатка для жарки. Оружие, ни дать ни взять.
Алексей поднял руки вверхи улыбаясь смотрел на мою подругу.
— Наташа, — позвала девушку. — Спокойно. Свои.
— А-а-а, Лиска! — с визгом летела в мои объятия, на ходу бросая свое оружие.
До летев до меня, притормозила и аккуратно обняла, целуя в обе щеки.
— Божечки, как я рада, что ты вернулась, — выпустив меня, склонилась к животу, стала наглаживать. — Привет мои дорогие, сладенькие. Соскучились за тётей? Я так соскучилась, сил нет. Как долетели?
Подруга разговаривала с животом, ласково поглаживая. И всё равно, что ей никто не отвечает. А вот Алексей завис на неосознанно выставленной заднице Наташки. Рассматривая и пожирая. Охо-хо, а мой охранник залип!
— Так, всё! — делаю шаг назад, прерываю воркование подруги с моим животом. — Я тоже очень рада тебя видеть.
— Всё хорошо? — встрепенулась Наташа. — Я думала ты вернёшься на следующей неделе.
— Мама в больнице. Попросила приехать.
— Да? — удивленно. — Странно. Я видела её вчера утром, здоровую и невредимую.
Всю дорогу к больнице, прокручивала слова подруги. Она видела маму здоровой и невредимой. Возможно, что-то произошло позже, но странное предчувствие не давало покоя.
Машина плавно въехала на территорию первой городской больницы. Из-за сильного ветра во дворе мало народа, лишь парочка врачей курящих за углом и тройка визитеров.
— Можете подниматься, я буду ждать вас на стоянке, — сообщил Алексей.
— Спасибо, — подхватив сумочку вышла.
Посильнее запахиваясь в пальто, шла ко входу. Миновала ресепшен, поднялась на третий этаж. На медсестринском посту сидела молоденькая девушка.
— Извините, я Токарева Василиса Алексеевна, к вам привезли мою маму, Токареву Ирину Геннадьевну.
— Да, палата сто семь, — выглянув из-за стойки, добавила. — Бахилы оденьте.
— Да, конечно. А с кем я могу поговорить о её состоянии?
— Виктор Викторович на обходе, я передам ему, что вы пришли и вас позовут.
— Спасибо.
Шла, отсчитывая номера палат. На секунду замешкалась у нужной двери. Сколько мы не виделись с мамой? Очень давно.
Толкнула деревянное полотно и вошла в палату. Светлая комната с минимальным набором мебели. На кровати лежит мама, рядом стоит стойка с капельницей. Не ужели так всё плохо?
Глаза закрыты, грудь обтянутая сорочкой мерно поднимается. Смотрю на нее и не до конца узнаю. Понимаю, что это моя мама, но женщина, лежащая на кровати разительно отличается от той которую я видела несколько месяцев назад.
Тихо поставила сумочку на покореженный табурет и подошла ближе. Цвет волос стал другим, перекрасилась. Черты лица заострились. Ровная линия подбородка и ярко выраженные скулы, свидетельствовали о хирургическом вмешательстве. Красивая. Яркий, женственный румянец проступал на молочной коже. Губы подкрашены блеском стали больше. Или дело вовсе не в блеске?
— Мам? — тихо зову, но тут же замолкаю, потому что не знаю, о чем говорит с ней.
Она приходит в себя. Распахивает глаза, секунду смотрит, не узнает. Глаза становятся больше, а рот от удивления округляется, складываясь в букву О.
— Так это правда? — выдыхает. — Ты беременна?
— Да, мам. Ты как? — окидываю взглядом, не могу понять что с ней. Переломов нет, дыхание ровное стабильное — не пневмония. Может, давление или сахар?
— Плохо, дочь. А ты изменилась, — рассматривает внимательно.
— Ага, подросла чуток, — язвлю, имею право.
— Нет, — отрицательно машет головой. — Ты стала другой, Лиса.
— Конечно, стала, мам. Я беременна, набрала восемнадцать кило. С таким весом все меняются. Ты расскажи с чем тебя положили? Что-то серьезное?
— Меня? — удивленно спрашивает. Моргает и будто вспоминает что-то, говорит. — Да нет, не серьёзное. Просто давление поднялось. Сама понимаешь, возраст уже.
— Возраст, — тупо повторяю.
Возраст, блять? Прикрываю глаза. Мне нельзя нервничать. Через пять недель рожать, перенервничаю рожу сейчас. Не стоит. Дыши, Лика, дыши.
— Мам, ты хоть понимаешь, что дернула меня из важной командировки?
— Ой, я тебя умоляю. Из какой командировки? Лёничка мне всё рассказал, какие у тебя там…командировочные, — смотрит с укором.
