— Господи! Если бы магазины были еще открыты, мы бы раздобыли дюжину этих проклятых картофелемялок!
— Полиция тоже учтет такую возможность, — сказал я.
Доктор снова потащился на кухню, прихватив с собой саквояж, возвратился через несколько секунд с суровой физиономией, губы плотно сжаты.
— Ладно, Лэм. Придется пройти через это. До сих пор никому не удавалось заставить меня нарушить профессиональную этику. Первый раз в жизни я…
— Хорошо, хорошо, доктор, — перебил я. — Отправляйтесь. Буду ждать новостей. Мне разрешается подходить к телефону?
— Конечно.
— Разумно ли это?
— А если мне потребуется срочно позвонить вам?
— Поступим так: вы позвоните, положите трубку и через минуту снова наберете номер. Это будет сигнал.
Я подойду после второго звонка.
Он кивнул.
— Хорошо.
— Вы отправите меня в больницу?
— Я должен сделать вам инъекцию.
— Когда кто-нибудь сильно нервничает, беспокоится, разве не бывает так, что вы «угощаете» пациента дистиллированной водой, уверяя, что ввели ему морфий?
Его лицо просветлело.
— Да, конечно.
— В моем случае, вероятно, диагноз будет следующий: нервный срыв, вспышка истерии. Я обратился к вам, умолял об инъекции. Вы не стали применять сильнодействующего средства и ввели мне дистиллированную воду под видом морфия. Я успокаиваюсь, меня одолевает сонливость…
— Ясно, — остановил меня Гелдерфилд. — Учитывая ситуацию, я уложу вас в постель в моем доме и пришлю сиделку. Она проследит, чтобы вы заснули, и покинет вас. И это все, что я могу сделать для вас, Лэм.
— Сиделка будет посвящена в наши игры?
— Конечно, нет. Она отнесется к вам как к обычному больному, которому необходим полный покой. Которому только что ввели морфий.
— Как скоро появится сиделка?
— Минут через двадцать.
— Опытная?
— Да.
— Идите, доктор, — сказал я. — Идея возникает не сразу, но когда уже существует, она должна приносить плоды незамедлительно.
Гелдерфидд схватил свой саквояж и скрылся. Через несколько секунд я услышал рокот мотора отъезжающей машины.
Я снова плюхнулся в кресло, налил себе виски, добавил содовой и закурил. Я неторопливо потягивал любимый моему сердцу напиток, водрузив ноги на стул и наслаждаясь абсолютной, фантастической тишиной.
В доме ни шороха, ни скрипа; снаружи тоже не доносилось ни звука.
Однако меня мучила мысль: а ну как Гелдерфидд передумает по дороге, расколется, донесет в полицию про «нашу идею» или выболтает ее миссис Деварест?
Я прогнал эти мысли. Потянулся и зевнул. Приятное тепло от выпитого виски разливалось по всему телу. Меня клонило ко сну. Я с трудом сосредоточился и посмотрел на часы. Цифры расплылись у меня перед глазами.
Нет, что-то внутри моего сознания не давало мне покоя. Какая-то новая мысль билась в голове, требовала выхода. Внезапно она прояснилась и встряхнула меня с такой силой, что я выпал из кресла.
— Я ударился о скамеечку для ног, поднялся с пола, едва удержав равновесие, и, пошатываясь, побрел на кухню, оттуда прошел в холл, потом поднялся по лестнице на второй этаж.
Я обнаружил спальню доктора Гелдерфилда, примыкающую ванную комнату, комнаты для гостей. Заглядывая поочередно во все двери, я, в конце концов, натолкнулся на того, кого искал.
На кровати лежал истощенный старик. Ему было далеко за семьдесят. Запавшие щеки, восковая кожа, закрытые глаза. Старик не двигался, да и дыхания я не услышал.
Прошло не меньше минуты. Человек на кровати вздохнул, тяжело и неровно, хватая воздух полуоткрытым ртом.
Затем снова затих — будто провалился в летаргический сон. Я склонился над постелью, боясь, как бы старик не отдал Богу душу и на самом деле.
Старик лежал по-прежнему неподвижно, но дыхание возобновилось, такое же мучительное, прерывистое, с длительными интервалами. Я дотронулся до его плеча и… качнувшись, свалился на кровать.
Старик дернулся. Я с трудом поднялся и легонько потряс его, а потом похлопал по щекам, пытаясь пробудить к жизни.
Он открыл глаза.
— Вы отец доктора Гелдерфилда? — Мой голос показался мне чужим и доносился как будто издалека.
Он весь напрягся, устремив на меня глаза. Я увидел, что зрачки его закатываются.
— Вы отец доктора Гелдерфилда?! — в ужасе крикнул я.
— Да, — прошелестел ответ.
Я собрал всю свою энергию в кулак. Надо передать, перелить в него свою волю!
— Кто вас лечит? Доктор Деварест?
— Да, — прошептал старик.
— Он давно не приходил?
— Давно… Сын… подумал… что, надо выждать… сделать… перерыв… Кто вы такой?
— Доктор Деварест умер, — сказал я.
Он не пошевелился.
— Вам известно, что он умер? — настаивал я.
— Его уже неделю не было, — еле слышно ответил старик. Зрачки его снова стали закатываться.
Я потряс его за плечо.
— Когда вы видели доктора в последний раз? В среду? После рыбалки?
Старик вздрогнул. Глаза его приоткрылись.
— Вы видели его после рыбалки? — повторил я.
— Да. Он был на рыбалке. Мой сын… повздорил с ним.
— Из-за чего?
— Его лечение… не помогало.
— Это сказал ваш сын?
— Я слышал, как они… ссорились.
— Ваш сын…
