Это роман о девочках. Загадка утраченного холста, исповедь о любви и одиночестве, современный психологический роман, погружение в историю ленинградского авангарда, острый взгляд на отношения отцов и дочерей, но прежде всего — это роман о девочках. Сможет ли Рахиль, чувствующая себя отверженной дома и в элитной школе, быть главным человеком для самой себя? Что делать со своей разрушенной жизнью питерской художнице Алисе, даме в красном «мерседесе», так и не ставшей взрослой? Как обеим помогает выжить и сохранить достоинство третья девочка, девочка из другого времени, звезда ленинградской богемы 30-х Алиса Порет, ученица Филонова, подруга Хармса?Автор показывает художественную жизнь Ленинграда 30-х и дарит читателю пропуск в этот безумно интересный и сложный мир.
© Е. Колина, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Автор иллюстрации на переплете — Анка Журавлева
Все совпадения с реальностью случайны, всё выдумано, за исключением фактов из жизни художницы Алисы Порет.
Не говори: «Как случилось, что прежние дни были лучше этих?», ибо не от мудрости ты спросил об этом.
Слова Павла о Петре говорят нам больше о Павле, чем о Петре.
Если бы это было так, это бы ещё ничего. Если бы, конечно, оно так и было. Но так как это не так, так оно и не этак. Такова логика вещей.
Благодарим Ярославский художественный музей за разрешение опубликовать на форзаце картину Т. Н. Глебовой и А. И. Порет «Дом в разрезе» («Разрез нашего дома»). 1931 г.
Спасибо Ильдару Галееву, искусствоведу, просветителю, основателю «Галеев-Галереи», за великолепные выставки, особенно — за выставку Алисы Порет, за любовь к ленинградскому авангарду, большой зеленый том «Алиса Порет» и за неизменное дружеское участие. Его фраза «очень трудная задача — элитарное сделать эгалитарным» навела меня на мысль ввести Алису Порет в контекст нынешней питерской жизни, где Алиса — зеркало, в которое мы вглядываемся и опять переводим взгляд на себя.
Спасибо Ирине Тархановой и ее издательству «Барбарис» за то, что книга «Алиса Порет. Записки. Рисунки. Воспоминания» дала мне возможность войти в прекрасный мир Алисы. Нежный энтузиазм Ирины, ее фестиваль «Ленинград Алисы Порет», посвященный выходу второй книги воспоминаний, демонстрирует упрямую непрерывность эстетического бытия. Благодаря Ирине Алиса вернулась в Академию художеств, в питерскую жизнь. Думаю, она была рада вернуться.
Спасибо Ирине Стерлиговой за дружбу, теплоту и отклик и за то, что сделала для меня Алису Порет и Татьяну Глебову живыми: они так явственно выступили из-за пелены времени, будто и сейчас живут на Фонтанке…
Спасибо автору и куратору проекта Ярославского художественного музея «Дом в разрезе» Марине Полывяной за радость встречи, поддержку и любовь к Ленинграду времени Алисы Порет и Татьяны Глебовой.
Спасибо моей дочери Маше, первому читателю моих книг, за ее вкус, остроумные замечания, всегдашнюю готовность помочь, за то, что она, как Алиса, умеет смотреть на жизнь сквозь одуванчик.
Рахиль ведет дневник как положено, с полным осознанием того, что дневник будет издан, прочитан, изучен, откомментирован и помещен в музей. Нередко намеренно путается в датах и фактах, петляет, заметая реальность хитрым рыжим хвостом, желая сбить с толку издателей и потомков.
Поскольку дневник, документ эпохи, откровенно предназначается для печати, то Рахиль не пренебрегла самопрезентацией.
Мое имя Рахиль, или Рахель, или Ракель, или Рашель. Так меня назвал отец, назвал и уехал в Израиль. Мама говорит: «Этот недостойный человек должен был подумать о тебе, беззащитном ребенке, остающемся в антисемитской стране». Но это ее обычное вранье со всех сторон! Такое подлое вранье: в одном вранье сразу три, и не знаешь, какое из трех первым опровергнуть.
Прежде чем опровергнуть вранье, хочу отметить два важных пункта:
1. Лучше уйти. Имею в виду в иной мир. Это мое осознанное решение: лучше уйти. Лучше уйти, чем страдать, учиться, слушаться, соблюдать правила приличия и, по выражению мамы, «радоваться, что родилась в такой семье», «соответствовать». Конечно, остающихся на земле жаль (в моем случае это папа), но для уходящего начинается самое интересное. Сейчас октябрь, до апреля осталось пять месяцев, — в апреле для меня начнется самое интересное.
2. Ведение дневника было обязательно для масонов. Масон писал, как все обычно пишут в дневнике, о чем думает, что чувствует. Но вот что самое важное: масон на заседании масонской ложи зачитывал свой дневник!.. И другие масоны говорили ему, что хорошего и что плохого в том, что он думает, что чувствует и как ведет себя. Это гениальный способ воспитания нравственности!
У нас сейчас человек пишет в Фейсбуке, как будто ведет публичный дневник, но разница принципиальная — в Фейсбуке тебя никто не критикует. Никто не напишет: «то, что ты чувствуешь, плохо» или «ты ведешь себя плохо». А если напишет, то отправится в бан. Это жестко: ставь мне лайк или я тебя забаню, соглашайся, что я хороший, или уходи вон. Получается, у человека нет нравственных ориентиров.
