«Двойная жизнь Чарли Сент-Клауда» — захватывающий, вдохновенный роман о жизни, смерти и любви, которая способна подарить человеку истинную свободу.Это необыкновенная, романтическая и трогательная история в духе «Шестого чувства» и «Р. S. Я люблю тебя», история для всех, кто хоть однажды любил.
Мы не люди с духовным опытом, но души с человеческим опытом.
Есть царство живых и царство мертвых. Мост между ними — это любовь: единственный смысл, единственное спасение.
Я верю в чудеса.
Нет, нет, речь не о тех прекрасных мгновениях и феноменах мироздания, которые в общем-то не являются чем-то особенным и сверхъестественным. С одной стороны, разве не чудо мой новорожденный сын, которого кормит грудью его мать, моя жена? Разве не чудо то великолепное зрелище, которое представляет собой восход солнца? Но сейчас речь не об этом. Я говорю о настоящих чудесах, наподобие превращения воды в вино или воскрешения мертвых.
Меня зовут Флорио Ферренте. Отец, всю жизнь проработавший пожарным и спасателем, назвал меня в честь святого Флориана — покровителя людей нашей профессии. Как и папа, я всю жизнь отработал в пожарной части номер пять на Фримен-стрит в городе Ревир, штат Массачусетс. Смиренный слуга Божий, я ежедневно ехал туда, куда направлял меня Бог, и спасал жизни тех, кого он хотел видеть спасенными. Можно сказать, я был орудием в руках Божьих, и, по правде говоря, горжусь тем, что мне приходилось делать практически каждый день.
Иногда, увы, мы приезжали на пожар слишком поздно, когда спасать было уже некого. Мы заливали водой крышу пылавшего здания, но оно все равно сгорало дотла. Однако гораздо чаще наша работа оказывалась более результативной и осмысленной: мы вытаскивали из огня людей, спасали от пожаров целые кварталы, а уж про вырученных из беды домашних животных я и не говорю. Все эти бесчисленные кошки и собаки за годы моей службы не то что искусали, а изжевали меня с ног до головы, но я до сих пор с радостью вспоминаю всех без исключения домашних питомцев, которых мне довелось спустить на землю по пожарной лестнице.
Обычно люди представляют нас этакими суровыми парнями, которые в полной экипировке врываются в горящий дом. По-своему это правильный образ. Работа у нас действительно серьезная. Другое дело, что в минуты затишья мы, между прочим, тоже не прочь посмеяться и отвлечься. Например, мы можем направить струю сжатого воздуха из компрессора в спину приятелю так, что он от неожиданности чуть не полетит кувырком, — вот потеха-то! А как порой злятся на нас жены, когда мы смеха ради сажаем у себя во двориках старые ржавые гидранты рядом с их любимой геранью! Да о чем говорить, если у нас, взрослых мужиков, больше игрушечных пожарных машинок, чем у наших же детей, и мы готовы до хрипоты спорить о том, в какой цвет лучше красить пожарные и спасательные автомобили. Я, кстати, предпочитаю старый добрый красный, а не этот дурацкий неоново-желтый, который используют сейчас.
Но больше всего мы любим травить байки — о том, что случалось с нами на службе. Выключив телевизор, откинувшись в кресле-качалке, мы немного отдыхаем, а потом, помолчав, начинаем рассказывать.
Вот моя любимая история: она о том, что произошло тринадцать лет назад на разводном мосту Генерала Эдвардса, неподалеку от нашей части, которая мне как дом родной. Вызвали нас к мосту не в первый раз — там уже и аварии бывали, да и людей сбивали на переходе.
Впервые я оказался у этого моста в 1978 году, во время тех самых буранов и снегопадов, что всем так запомнились. В тот раз какой-то старик — имени его я сейчас уже не вспомню, — подъезжая к мосту на машине, не заметил красного мигающего огня светофора — мост-то уже был поднят. Старикан протаранил выставленное ограждение и, не успев затормозить на краю разводного крыла, рухнул вместе со своим «понтиаком» в воду. Там, под водой, он провел в общей сложности двадцать девять минут — это мы уже потом сосчитали, когда увидели его «Таймекс». Наверняка часы остановились в тот момент, когда машина рухнула в воду. Наши ребята-аквалангисты буквально выцарапали его из машины, вытащили из-подо льда, но к этому времени он, само собой, уже успел посинеть: ни дыхания, ни пульса, — казалось, что старик мертв. Я прямо у кромки льда стал делать ему искусственное дыхание. И самое невероятное заключается в том, что буквально через несколько секунд он начал приходить в себя. Кожа у него порозовела и глаза вдруг широко открылись. Мне тогда было двадцать четыре, и ничего более удивительного я в жизни еще не видел.
Журналист из «Ревир индепендент» назвал это событие чудом. По мне, так толкование этого события должно быть другим: на то была Божья воля. Если честно, любой спасатель подсознательно старается забыть всю бесконечную череду трагедий, свидетелем которых ему пришлось стать по долгу службы.
