Магистр сел на скамью напротив них с тетушкой, и экипаж тронулся. Мимо окон поплыла улица, похожая на дорвеннскую и в то же время неуловимо чужая. В приоткрытое окошко кареты доносились выкрики уличных торговцев, и Айлин, усердно учившая итлийский и фраганский, как положено образованной леди, поняла, что разбирает в лучшем случае половину слов.
– Это ратуша Люрьезы, – негромко называл магистр здания, мимо которых они ехали. – На самой высокой башне, обратите внимание, огромные часы, которые работают уже триста лет – и без капли магии! Только искусством мастеров, их создавших. Вон там дальше – Арсенал, но это вам вряд ли будет любопытно… Торговая палата… Умоляю, дорогая Элоиза, не сверкайте глазами с таким интересом, я с удовольствием сопровожу вас туда в другой раз. А это – особняк мадам Лассомбаль, знаменитой танцовщицы и близкой… подруги его величества Флоримона.
– Какой красивый… – восторженно прошептала Айлин, глядя на изящный золотисто-белый дом, словно сотканный из кружева. – Это ей король подарил?
– О да, его величество очень ценит искусство, – невозмутимо подтвердил магистр Роверстан, а тетушка почему-то еле слышно фыркнула и прикрыла губы веером. – Дальше, смотрите внимательно, милая Айлин, здание Фраганской Академии наук и изящных искусств. Прекрасная архитектура, хоть и не чисто фраганская, очень заметно итлийское влияние. А по другую сторону улицы…
– Простите, магистр, а вон тот дом? – указала Айлин взглядом на небольшой особняк, мимо которого они как раз медленно проезжали.
Возле этого дома стояло около дюжины карет, окна, несмотря на день, только близящийся к вечеру, были плотно затянуты шторами, и чуткий некромантский слух Айлин различил доносящуюся музыку. Может быть, там бал? Но зачем закрывать окна? А еще над парадным входом вместо герба владельца висела бронзовая вывеска прекрасной работы – черная кошка выгибала спину, лукаво поглядывая на прохожих стеклянными зелеными глазами. В передней лапе кошка держала фонарь с красными стеклами, внутри которого ярко светился магический огонь.
– Ах, это… Это… литературный салон. Очень известный! Лучший во Фрагане…
Айлин снова не поняла, почему магистр едва уловимо замялся при ответе, а тетушка, снова прикрывая губы веером, очень любезно сказала:
– Вы так любите литературу, дорогой Дункан. Наверное, очень часто посещали этот… салон?
– Случалось, дорогая Элоиза, – безмятежно подтвердил магистр. – Но только до войны, разумеется.
– Можно подумать, во время войны вас бы сюда не пустили.
В голосе тетушки слышалось еле уловимое ехидство, на которое магистр ответил ласковой улыбкой и уточнением:
– Меня? Ну разумеется, пустили бы! Но я искренне считал это непатриотичным.
– Да неужели? – поразилась тетушка. – И вы пошли на такие жертвы? А как же литература? Посещали подобные… салоны в Дорвенанте или занимались… литературой в стенах Академии?
– В стенах Академии, дорогая Элоиза, – парировал магистр, – я занимался и занимаюсь исключительно преподавательской деятельностью. А общение с фраганцами на тему… литературы оставляю своему драгоценному коллеге, мэтру Бастельеро. Он ревностно занимался этим последний десяток лет, и фраганская сторона платила ему тем же. У них такие горячие… литературные отношения…
Тетушка фыркнула и спряталась за веером почти до самых бровей, а Айлин непонимающе переводила взгляд с нее на магистра Роверстана и обратно.
– Милорд Бастельеро интересуется книгами? – спросила она.
– Очень, – сказал магистр, и Айлин показалось, что он едва сдерживает смех. – Только не говорите с ним об этом, милое дитя. Мэтр чрезвычайно стесняется своего увлечения Фраганой. О, мы почти на месте!
Экипаж проехал в широко открытые ворота и остановился на площадке, где стояли несколько карет с гербами и без. Айлин выглянула в окно и увидела высоченный дом в три этажа. Большие окна, слегка прикрытые полупрозрачными занавесями, лепные карнизы вокруг здания, изображающие какие-то мифологические фигуры, широкое парадное крыльцо и над ним аккуратный портик… Очень красивый особняк, хоть и совсем в другом стиле, чем у мадам Лассомбаль. Интересно, а какими танцами она так прославилась и почему? Ведь танцевать умеют все аристократки. Может быть, мадам – знаменитая преподавательница?
Мягкий голос магистра прервал ее размышления:
– Прежде чем мы войдем, дорогая Айлин, я настоятельно прошу вас ничему не удивляться. Или хотя бы не показывать своего удивления слишком явно. В это место принято приходить инкогнито, это часть здешних традиций, и мы тоже представимся вымышленными именами. Точнее, представлюсь я, а вы будете просто моими спутницами – так приличнее. Элоиза, дорогая, вы собираетесь играть?
– Ну что вы, Дункан, – отозвалась тетушка, бросив на магистра почему-то насмешливый взгляд. – Я ведь не магесса, а обычная профанка, притом замужняя. Нет-нет, я всего лишь составлю вам компанию. Двадцать золотых, значит? Надеюсь, удача будет вам сопутствовать ради моей милой Айлин.
