Нина с внутренним страхом (сказалась таки торжественность момента!) переступила порог квартиры. Внутри ее не ожидало ничего оригинального - на стенах довольно непривлекательные зеленые обои, ободранные в некоторых местах, а кое-где вообще висевшие лохмотьями и раздувающиеся на сквозняке. Просторная кухня выкрашена возмутительно яркой голубой краской, на полу какой-то линялый линолеум... Зато размеры квартиры будоражили воображение. Да-а, стоила такая квартирка очень даже немало, несмотря на необходимость косметического ремонта.
- Ты соображаешь, сколько стоит это удовольствие? - ошарашено спросила Нина.
Виктор, довольный произведенным эффектом, с гордой улыбкой ответил:
- Соображаю.
- Это же стоит бешеных денег! Ты сдурел, да? Я не могу принять такой подарок. Тебе и самому она пригодится...
Довольная улыбка покинула лицо Виктора.
- Спасибо, мне есть, где жить. Не буду спорить - действительно, этот подарок изрядно стоит, не "бешено", но все же... Насчет "не могу принять" поздно. Повторяю, ты уже приняла его. А насчет денег..., - он помолчал, словно что-то обдумывая. - А на счет денег я тебе вот что скажу. Во-первых, уверяю тебя - это были не последние деньги. Во вторых, если я буду жив, я себе еще заработаю. А в-третьих, если я не буду жив, то они мне просто ни к чему, на тот свет я их с собой не заберу - они там не ходят.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какая-то грустно-кислая... Нина тоже помолчала. А что тут скажешь, когда он кругом прав. Грустно, обидно, но ведь прав! И насчет "не последние" - естественно, ведь последние он бы не стал так безрассудно разбрасывать! И насчет "буду жив, еще заработаю" - конечно, заработает, кто же сомневается в его предприимчивости! И насчет "с собой не заберу" - все верно, на том свете действительно эти деньги не ходят, там другие ценности. Но так не хочется о том свете думать...
Виктор вновь улыбнулся и нарушил тягостное, словно похоронное, молчание:
- Я специально не стал затевать здесь ремонт. Сделаешь все по своему усмотрению, как твоя душа пожелает. Потребуется помощь - не стесняйся, все организую в лучшем виде и в кратчайшие сроки. Если хочешь, могу пригласить дизайнера - она мне и квартиру декорировала, и офис. Мне нравится ее работа. Пригласить?
Нина покачала головой:
- Нет, Витя, спасибо. Я сама. Пусть это не будет эталоном дизайнерского искусства, но я хочу все сделать сама. И ты был абсолютно прав, не став затевать ремонт. Спасибо тебе за подарок!
Виктор обнял ее, поцеловал в щечку:
- Я хочу, чтобы ты была счастлива в этом доме. Пусть у тебя всегда все будет хорошо. И еще я от всей души желаю тебе найти свою половинку яблока поскорей и не ошибиться в своем выборе.
Нина грустно усмехнулась. Поздно. Она уже нашла свою половинку и уже ошиблась, да исправлять эту ошибку поздно - влюбилась по самое некуда в чужую половинку!
Виктор взял ее ладошку, раскрыл ее, положил связку ключей и вновь закрыл, слегка прихлопнув сверху своей рукой:
- Возьми, они твои. Поехали, или ты останешься, прикинешь, что тут к чему?
- Да, пожалуй, я останусь. Спасибо тебе, Витя...
25
Москва
С момента отъезда из Киева прошло уже почти полтора месяца. Все это время Виктор ни на одну минуту не забывал о Светлане. Вернее, не то, что не забывал. Он просто не мог перестать думать о ней. Он думал о ней каждую минуточку своей жизни, каждое мгновение. Даже когда общался с кем-то, даже когда распекал Андрея за недостаточно быструю реакцию на происходящие в бизнесе изменения, за нерадивые решения некоторых проблем... "Звездочка" всегда была рядом с ним, увы, только мысленно, но зато всегда!
Единственное время, свободное от мыслей о Светлане - ночь. Вернее, не вся ночь, а лишь те немногие часы ее, когда ему удавалось уснуть. Теперь он мог лишь с щемящей грустью вспоминать, какие замечательные сны снились ему раньше, каким счастливым он просыпался по утрам в то далекое, такое прекрасное время... Теперь, после долгих, почти бесплодных попыток уснуть он проваливался в черный мрак. Не было больше никаких сновидений, совсем никаких. Только черный мрак, могильная тишина и абсолютное безвременье. После таких снов Виктор не просыпался, а словно бы выходил из комы, или же оживал после не абы каких усилий реаниматолога, в очередной раз откачивающего его от клинической смерти. Пробуждение было страшным и холодным. Его почти физически воротило от такого сна. С другой стороны, каждый раз, проваливаясь в бездну небытия, он надеялся там и остаться. Страшно? Да. Зато не придется мучиться еще неизвестно сколько времени в страданиях по Лане и в ожидании времени "Ч".
