Нотариусу понадобилось всего несколько минут, чтобы вписать в подготовленные документы Нинины паспортные данные, после чего он протянул все три экземпляра сначала пенсионерам, которые поочередно подписали их трясущимися то ли от старости, то ли от волнения руками. Затем настала очередь Нины. После чего Дубовиков протянул по одному экземпляру каждой из сторон, третий же экземпляр оставил себе. Все дружно встали, пожали друг другу руки и направились в сторону двери. Виктор, как истинный джентльмен, распахнул дверь перед дамами, пропустил всех вперед и, кинув хозяину кабинета:
- Геннадий Владимирович, встречаемся, как договорились, - покинул кабинет и пошел из душного узкого коридора на улицу к машине.
Нина послушно семенила за ним. Подойдя к машине, Иванцов предложил пенсионерам подвезти их до дома. Те, лебезя и чуть ли не раскланиваясь, отказались:
- Ну что вы, Виктор Михайлович, спасибо! Мы уж сами как нибудь дошаркаем, Вы уж и так уважили стариков. Спасибо, любезный, мы прогуляемся потихоньку. Да и дома-то у нас теперь нет, - старик заулыбался во весь свой почти уже беззубый рот, давая понять, что это у него шутка юмора такая. А сам чуть не прогибался перед Виктором, видимо, очень удачно они квартирку продали.
Виктор открыл дверцу Ауди перед Ниной, затем обошел машину и сел на водительское место. Включил зажигание - железный конь заурчал тихо и приветливо, словно радуясь хозяину. Виктор плавно выехал со стоянки.
- Ну, что, Нинуль, поехали смотреть твои новые хоромы?
- А ты ничего не хочешь мне объяснить?
Нинино хорошее настроение, в котором она пребывала со вчерашнего вечера, плавно сошло на нет. Абсурд - она только что получила в подарок трехкомнатную квартиру, а ей почему-то так хочется плакать...
- А что объяснять, все и так предельно ясно. Ты сделала свою работу и получила за нее вознаграждение. Все предельно ясно, - повторил он.
"Ты сделала свою работу..." Эти слова больно обожгли Нину, ранили в самое сердце. "Ты сделала свою работу и получила по заслугам!" К глазам подкрались слезы, в носу засвербило. С трудом сдержав слезы, она сказала:
- Ты же знаешь, я работала не за вознаграждение. И уж тем более не за такое. Это же огромные деньги, я не могу принять столь щедрый подарок, - а про себя подумала: "мне бы хватило твоего сердца...".
Виктор улыбнулся:
- А ты его уже приняла! Обратной дороги нет, во всех документах ты теперь числишься владелицей этой квартиры и ничего тут уже не поделаешь. Кстати, тебе надо зарегистрировать договор в бюро технической инвентаризации, так называемом БТИ. Я бы с удовольствием избавил тебя от прозы жизни, но это ты должна сделать лично, без твоего присутствия эта процедура не может состояться, как и подписание купчей. Увы, максимум, чем я могу помочь, так это послать кого-нибудь занять для тебя очередь.
Нина погрузилась в собственные мысли, далекие от посещения БТИ, и не заметила, как они подъехали к старому, сталинской постройки, семиэтажному дому. Машина остановилась.
- Приехали. Знакомься, Нинуля - это твой новый дом.
Виктор вышел из машины, обошел ее и помог выйти Нине. Потом щелкнул кнопочкой сигнализации на брелке с ключами и повел Нину в одно из парадных.
Парадное было просторным и, несмотря на солидный возраст дома, довольно современным. Почти половину пространства занимала комната для консьержки, во всю ширину одной из стен которой тянулось окно для лучшего обозрения всех входящих. С другой стороны от прохода стояли два приличных кресла и журнальный столик, в углу - большое комнатное дерево, то ли искусственное, то ли настоящее, издалека и не определишь. Виктор подвел Нину к дежурке и обратился к консьержке:
- Добрый день! Позвольте представить: это новая владелица тридцать девятой квартиры. Прошу любить и жаловать, - и повел Нину к лифту.
Видимо, дом был после капремонта, по крайней мере, немалый возраст дома угадывался только по внешнему виду фасада. Нынче так не строят. Зато внутри дом выглядел вполне современно и комфортабельно: широкие лестничные пролеты, высоченные потолки, кабина лифта просторная, с зеркалом во всю заднюю стенку. Виктор нажал на кнопку "4", дверцы закрылись почти бесшумно, и кабина плавно поехала вверх.
На четвертом этаже холл был немного поменьше, чем на первом, но все же достаточно просторный для тех же двух кресел и журнального столика. И так же скромно, как и внизу, в уголке пристроилось аккуратное деревце в кадушке. "Таки искусственное", - автоматически отметила про себя Нина, дивясь шикарной обстановке дома.
Виктор тем временем подошел к двери, на которой красовалась чеканная табличка с номером "39" и открыл дверь ключом, распахнув ее перед Ниной и пропуская ее вперед:
- Ты хозяйка, ты должна войти первой.
