Света встала и пошла к выходу. Странно, но никакого испуга, никакого волнения перед предстоящим нагоняем она не испытывала. Не чувствовала за собой вины? Действительно не чувствовала. Не потому, что была безупречным работником, вовсе нет. Напротив, в последнее время ее смело можно было назвать нерадивым сотрудником. Ее перестало интересовать, что творится не только на работе, а вообще вокруг, в мире. Ее теперь ничего не волновало, даже грядущий нагоняй или вообще увольнение. Ну подумаешь, беда какая - уволят ее. В этом есть даже определенное преимущество - не надо будет подскакивать по утрам ни свет, ни заря, под дикий визг взбесившегося будильника, да на работу ходить...
При их появлении в кабинете Косилов приподнялся и приглашающим жестом указал на стулья около своего стола: мол, присаживайтесь. "К чему бы такая вежливость?" - равнодушно подумала Света.
Они присели, как и было предложено, на близстоящие стулья и скромненько потупили глазки в ожидании нагоняя. Но с первыми словами шефа их глазоньки раскрывались все шире и шире, пока чуть не полезли из орбит от удивления:
- Ну вот что, дорогие мои. Праздники закончились, пора начинать работать. У меня для вас имеется ответственейшее поручение. Я давно задумывался о расширении фирмы, в частности, меня уже давно привлекает российский рынок. Теперь для этого наступило подходящее время: у меня, наконец, появилась возможность это осуществить. Правда, есть одно "но". Я не могу оставить без присмотра киевское бюро. По крайней мере, сейчас. Но та возможность, о которой я говорил, не может ждать. Это надо делать или немедленно, или отказываться от этой возможности вообще. Как говорится, "куй железо, пока куй не поломался". Поэтому я отправляю команду в Москву. Команда из трех человек, но у каждого будет свое, автономное задание. Едете сегодня ночным поездом, в Москве вас встретят, обеспечат проживанием, питанием, транспортом. Конкретное задание получите в поезде у Евгения Трофимовича, он старший группы. Билеты уже у него, встречаетесь на вокзале в 10.20 вечера. Поезд номер четыре, седьмой вагон. Отходит в 22.50, так что не опаздывайте, если не хотите догонять самолетом за свой счет. Сейчас - в бухгалтерию за командировочными и домой, собираться. Все, девочки, действуйте. Я на вас очень надеюсь, - с этими словами Косилов встал из-за стола, давая понять, что аудиенция закончена.
Алена и Света продолжали сидеть с открытыми ртами.
- Есть вопросы? - недовольно спросил шеф.
- Есть, - неуверенно ответила Света. - Спасибо за доверие, Владимир Васильевич, но почему мы?
- А кого я должен отправлять? - грозно спросил тот. - Игоря Квашнина, что ли? Так он, небось, своими сигаретами или поезд подпалит, или гостиницу, за него потом не расплатишься. Или Лешу Лутовинина? Так тот только и умеет, что девкам глазки строить, демонстрируя свою гордость - длинные ресницы. Лучше бы он свои извилины демонстрировал! Я не понял - вы что, отказываетесь ехать?! А кто при устройстве на работу заявлял о согласии?!
Брови начальника сошлись на переносице, предвещая грозу. От греха подальше подружки предпочли в спешном порядке эвакуироваться в бухгалтерию.
Света ехала в полупустом в это время дня вагоне метро домой. Как ее домашние воспримут известие о ее срочном отъезде? А как она сама приняла это известие? С трудом. И с большой тревогой в сердце. Оно трепыхалось от испуга где-то подмышкой, в желудке появилось противное ощущение близкой тошноты. Света испугалась, что снова упадет в обморок, и стала разглядывать потолок вагона, судорожно вспоминая какую-нибудь назойливую нехитрую песенку, которой можно было бы забить мозги. Только не думать, только ни о чем не думать! Потолок не смог задержать ее взгляд, и она принялась разглядывать немногих пассажиров. Бабка лет восьмидесяти в стареньком, местами изъеденном молью пальто и с такой же старой, как сама, потрескавшейся дерматиновой хозяйственной сумкой. Едет по всем базарам в поисках десятка яиц на пять копеек дешевле, чем в ближайшем к ее дому магазине. Рядом девушка лет двадцати, юная, румяная от рождественского морозца - милое нежное создание с припухшими глазами. Эта наверняка проспала, спешит на лекции. Прием помог, дурнота стала понемногу отступать.
